Чтение онлайн

— Уберите комнату и живите пока здесь. Когда бек вернется, я доложу о вас, и он решит, что с вами делать.

Оказалось, что Вели-бек еще накануне вместе с семьей поехал в гости к родственникам.

Мы валились с ног от усталости, но решили прежде убрать комнату. Я принес два ведра воды из арыка, мать вытерла пыль и вымыла полы. Мы расстелили на полу нашу постель и провалились в глубокий исцеляющий сон.

Под вечер во двор въехали два фаэтона. Из окна мы увидели, что это была семья Вели-бека — он сам, его жена, два сына-погодки, приблизительно одних лет со мной, и дочь. У дома их встретил Мирза Алыш. Все сразу же вошли в дом, и мы услышали, как бек попросил айран, а один из сыновей добавил: «Жажда мучит». Из-за двери мы слышали, как наливают айран в стаканы.

И тут же мы услышали во дворе цокот подков. Я бросился к окну. Во двор въехали три всадника, в одном из них я узнал Алимардан-бека. Он спешился и, подойдя к двери, постучал. Но дверь не открыли. Наверно, Мирза Алыш рассказывал хозяину о нашем приходе. После довольно длительного выжидания Мирза Алыш открыл входную дверь и пригласил Алимардан-бека в дом. Мы слышали грузные шаги своего бывшего хозяина на лестнице, а потом и голос его:

— Вели-бек! В твоем доме прячутся три беглых моих батрака. Они сбежали из моего дома.

— Алимардан-бек! Во-первых, люди, которые ушли из твоего дома, вюгарлинцы. А Вюгарлы испокон веку принадлежало роду Назаровых, и тебе это прекрасно известно. Где же искать вюгарлинцам защиту, как не у своего бека? И потом: с каких пор эйвазханлинцы приезжают разговаривать с Назаровыми в сопровождении вооруженных людей?! Неужели ты думаешь, что у Назаровых нет ни людей, ни оружия?!

Не прошло и минуты, как и во дворе, и в доме показались вооруженные люди. Очевидно, бек не раз вел такие разговоры с досужими посетителями, потому что из маленького дома, что стоял в углу обширного двора, вышел приземистый плотный человек, опоясанный патронташем, на котором болтался огромных размеров кривой кинжал. Он медленной походкой прошел в бекский дом. И тут снова послышался голос Вели-бека:

— Будь любезен, Джалал, проводи нашего гостя… да проследи, чтобы его по дороге ненароком не обидели.

Тут же заговорил Джалал, не давая Алимардан-беку и слова молвить:

— Извините, бек, хозяин устал, только что с дороги, ему отдохнуть надо, пойдемте со мной, уважаемый, пойдемте!..

Я увидел, как Алимардан вышел из дома и направился к своему коню. Несмотря на грузность, он легко вскочил в седло и, сопровождаемый своими, выехал за ворота.

Мы еще долгое время не могли опомниться от того, что произошло. Потом дверь в нашу комнату открылась и вошел Джалал.

— Алимардан-бека можете больше не бояться. На этом свете не так уж мало людей, у которых голова слишком тяжела для их тела. Этот нищий Алимардан вздумал тягаться с самим Вели-беком! Весь Карабах прислушивается к мнению Вели-бека, а он лезет к нему с какими-то пустяками…

Потом Джалал расспросил нас, что мы умеем делать. Не так уж и много умел мой отец, ведь он долгое время был тартальщиком на промысле. Отец сказал, что умеет хорошо тесать камни, а мать — что пекла у бека хлеб, а я, известное дело, — пасу скот.

— Вот что, — подытожил Джалал, — как раз вчера сюда перегнали из стада двух коров и двух буйволиц. Парень будет их пасти и пригонять на дойку дважды в день. Жена будет помогать у тендыра и саджа печь чуреки и лаваш, доить коров и сбивать масло. А тебе работу найдет Мирза Алыш.

Джалал ушел, и в комнате появился Мирза Алыш. Он принес нам тендырный чурек, кувшин простокваши, тарелки, ложки, чайник. Объяснил, где что взять: лампу, керосин, самовар, мангал, угли, дрова, чистое ведро и два куска мыла. А потом обратился к матери:

— Сестра, давай договоримся с самого начала обо всем. Как это? — И напомнил поговорку: — Условимся во время пахоты, чтобы не ссориться на молотьбе. У меня одно условие, но важное. Знай, что я до болезненности брезглив. Раз по пять-шесть мою и вытираю каждую чашку или тарелку, прежде чем стану из нее пить или есть. И если ты не хочешь, чтобы между нами пробежала черная кошка, становись чистюлей. Если из надоенного тобой молока, из приготовленной тобой простокваши, из взбитого тобой масла или испеченного тобой чурека я вытяну хоть один волосок, то дела твои, сестра, будут плохи. Этим мылом вымойтесь сами и выстирайте все ваши вещи. Это — во-первых. У тебя будет несколько фартуков: один для дойки, другой для хлеба, третий — в остальное время. Я дам тебе специальный белый платок, которым ты будешь туго завязывать волосы. Это — во-вторых. И третье: упаси тебя аллах спутать коровье молоко с буйволиным. Запомни: бек и его семья пьют коровье молоко и едят только коровье масло. А простоквашу, сливки — только буйволиные. Коров будешь доить в глиняный подойник, а в луженый медный — буйволиц. Теперь ты, сынок, — повернулся ко мне, — возьми кувшин, сбегай к колодцу и принеси холодной воды. Только там иногда бывают лягушки, — сказал он с безграничным отвращением и содроганием, — да убережет тебя аллах от того, чтобы зачерпнуть с водой и лягушку, а тем паче принести ее сюда! Вели-бека, когда он приходит в ярость, я могу успокоить, а вот меня никто и не пытается! Да, вот еще что. Там, недалеко от колодца, пасутся те самые коровы и буйволицы, которые отныне пасти будешь ты, пригони их сюда, чтобы подоили. Иди, а я посмотрю, как много времени тебе понадобится на эти пустяки. У нас медлительных людей называют «шахскими лодырями», смотри, чтобы это имя не прилепилось к тебе!

Я взял кувшин и отправился к колодцу. Шел я не очень поспешно, но и не медленно. Да, Мирза Алыш не казался мне больше таким симпатичным, как в первые минуты нашего пребывания в этом доме. Подумаешь, «шахский лодырь»… Так меня еще никто и никогда не называл, даже наш Абдул, а уж каким злым бывал в минуты ярости! «Шахский лодырь»! Но делать нечего, мы сами выбрали свой путь. Я выполнил все, что велел мне Мирза Алыш: пригнал коров и буйволиц и принес воду. Когда я поставил кувшин с водой перед ним, он заглянул в кувшин, внимательно вгляделся, а потом похвалил меня:

— Молодец, курд!

— Мы вовсе не курды!

— Вы все за Шушой курды, — посмеиваясь, сказал Мирза Алыш. — Кто бы ни появился в Карабахе из-за Шуши, его все равно назовут курдом.

Мирза Алыш принес острый топор и протянул отцу:

— Придется тебе нарубить дров. Как только подоят коров, надо вскипятить молоко. Только смотри не стукни топором о камень, его точили в прошлый базарный день!

Отец рубил дрова, а мать под неусыпным оком Мирзы Алыша мыла подойники. По-видимому, он остался доволен матерью. Я отнес нарубленные отцом дрова на второй этаж, где была бекская кухня. В кухню меня не впустили, там суетился толстый повар. Обед был уже готов, по всему дому и двору распространялись вкусные запахи. Подойник с молоком мать отнесла на кухню.

Вечером, когда мать зажгла лампу и занавесила окна, отец сказал мне:

— Этот конверт Гасан-бек велел нам открыть, как только мы устроимся в Учгардаше. Прочти, что там написано.

Он протянул мне конверт, я надорвал его. Каково же было наше удивление, когда мы увидели в нем деньги — сорок рублей: четыре новые десятирублевки. В конверте было и письмо:

Достав кисет, отец принялся сворачивать самокрутку, а я радостно сказал:

— Хорошим человеком оказался Гасан-бек! И предупредил нас, и деньги дал…

— Первый из беков, которому можно верить, — добавил отец.

Мать нахмурилась:

— Хороший — нехороший! Почему он зовет тебя в Агдам? Неужели тебе не надоели эти проклятые дороги? Почему тебе не сидится на одном месте? Он — бек, ему можно не работать! А тебе следует думать о работе!

— Гасан-бек действительно бек, но думает о простых людях, помогает обездоленным.