Чтение онлайн

— Класс! — обрадовался сын, а потом задумался: — Надеюсь, у этого дяди есть дома ведра и мука?

Я закатила глаза и всю дорогу к дому проводила беседу: что можно, а что нельзя. Почти все нельзя!

Вещи мы собрали достаточно быстро, затем я отфотографировала квартиру: пока выставлять в аренду не буду. но как вариант можно рассмотреть. Все зависит от того, сможем ли мы все ужиться в доме у Сафарова. Он достаточно положительно отнесся к моему сыну (что странно, ведь я овца и коза!), но Адам пока не знал, что его гнездышко могло стать полем для испытаний. Минным полем. Может, сам рассчитает меня через неделю.

Утром в нашу дверь позвонили: Сафаров не обманул и не передумал — машина стояла под подъездом, а водитель легко подхватил два чемодана. Нас ждала Москва.

Ночью спала плохо, поэтому вздремнула по дороге: открыла глаза, когда перед нами уже распахивались кованые ажурные ворота. Было любопытно увидеть дом Адама, его быт, его дочь. Мне было жалко девочку: я сама потеряла маму, правда, не в столь нежном возрасте, но все же. Тогда и папа позабыл про меня, быстро устроив личную жизнь. Адама можно уважать хотя бы за то, что не скинул ребенка на своих родителей, а пытался помочь малышке адаптироваться и вырасти максимально здоровой. Нужно обязательно узнать, что вызвало остановку речи. Сафаров опустил этот момент.

— Здравствуйте, — на пороге нас встречала упитанная приятная женщина возраста за шестьдесят, — как доехали? Голодные? — осмотрела нас и покачала головой. — Какие худые!

— Здравствуйте, — я улыбнулась, — меня зовут Александра, а это мой сын Тимофей. Я новая няня для Сабины.

— Роза Эммануиловна, тетка Адамчика, — представилась женщина, — за домом слежу, готовлю, — она машинально вытерла руки о передник.

— Здравствуйте, — Тим немного забыл о манерах, пришлось подтолкнуть, чтобы сильно не глазел. Дом большой, из гладкого белого камня, с элегантными эркерами и пушистой виноградной лозой, обвивавшей крышу и левую часть особняка. — Здесь круто! — воскликнул совсем простецки.

Роза Эммануиловна пригласила нас пройти внутрь: расположиться, отдохнуть, познакомиться. Адама дома не было: как я поняла, его вызвали на работу.

— У него новое назначение, — Роза Эммануиловна гостеприимно рассказывала про хозяина и показывала дом, — главным врачом теперь будет.

Начальник Чукотки теперь. Ясно-понятно.

— Здесь у нас кабинет Адама, — кивнула на тяжелую деревянную дверь Роза Эммануиловна.

— А где Сабина? — поинтересовалась, когда наши вещи отнесли наверх в отведенные для гостей спальни. Нам нужно познакомиться для начала: может, я ей не понравлюсь, и чемодан разбирать не придется.

Мы остановились у светлой двери — детская. Я поняла это по обилию рисунков, очень детальных и точных.

— Саби, дорогая, — Роза Эммануиловна осторожно вошла в комнату и поманила нас за собой, — к тебе гости, — и шепотом: — Она все понимает, но не говорит.

Я услышала ее, но во все глаза рассматривала девочку лет пяти, сидевшую на кровати: она подогнула ножки под себя и держала в руках альбом, а рядом целый веер цветных карандашей. Худенькая, изящная, очень красивая. С темными тугими кудрями, светлой, почти белой кожей и большими миндалевидными глазами. Она похожа на отца. Она единокровная сестра моего сына. У меня непроизвольно защипало глаза. Никогда не думала, что судьба вот так нас сведет: всех вместе, еще и при таких обстоятельствах.

— Привет, — улыбнулась девочке. — Я Саша, твоя новая няня, а это, — жестом попросила сына подойти, — Тима, мой сын. Он тоже будет тут жить. Надеюсь, вы подружитесь.

— Я Тим, — подошел к Сабине, которая с любопытством разглядывала его и меня. Он у меня дружелюбный и запросто заводил друзей, — дай лапу, — и протянул ей руку. Она не сразу поняла, что нужно «дать пять». Тимофей терпеливо показывал порядок действий, Сабина повторяла.

Допустим, девочка не смотрела треклятый тик-ток, но мультфильмы? Я подняла глаза и поискала телевизор в комнате — нет. В обычной ситуации я к чертям сама выбросила бы черный ящик, но в случае с этим ребенком и в отсутствие социализации — полезно смотреть детские программы. Но она явно любила читать: шкаф у окна забит книгами. Да, это хорошая привычка, но пятюню в книгах не отвешивают.

— Ты правда не разговариваешь? — услышала сына.

— Тима! — одернула его. Разве так можно?!

— Ну а как я узнаю! — с чисто детской непосредственностью возмутился Тимофей.

— Давайте устроим второй завтрак, — вмешалась Роза Эммануиловна. — Я приготовлю вкусненького, а вы осмотритесь, — обратилась ко мне, — вещи разберете.

— Дети, — я решительно поднялась, — давайте пойдем в наши комнаты. Сабина, покажешь? — попросила дочь Сафарова и протянула руку. Я медработник, не няня, и не знала точно, как нужно с детьми — свой не в счет! Девочка особенная, можно ли с ней по-простому?

Сабина настороженно приняла ладонь и, взяв альбом с набором карандашей, вышла с нами из комнаты. Я обратила внимание, что малышка немного хромает, но это больше от искривления стопы, в простонародье «косолапость». Сразу мысленно начала набрасывать план реабилитации. Уверена, к ней приходит отличный физиотерапевт, но здесь еще нужно поговаривать проблему, чтобы девочка начинала следить за походкой, когда ножку разработаем. Это критически важно — самоконтроль.

— Почему бассейн пустой и накрыт этой штукой? — поинтересовался Тима огорченно. Плавать он обожал. Сейчас лето и на улице жара. Я бы и сама не прочь освежиться, хотя купальник не брала. Я же няня, а не гостья. Вроде как наемный персонал, а для снобов вообще прислуга.

Сын потянул брезент, открывая пустоту и запустение. Им явно давно не пользовались…

— Жаль… — вздохнул Тима, а Сабина неожиданно закрыла лицо руками и заплакала. Очень громко, горько, натужно. Без слов и попыток объяснить, но со всхлипами, разрывающими сердце.

— Сабина… — я присела на ее уровень и просто крепко обняла. Тима смотрел на нас непонимающе, но от бассейна отошел. Я тоже не могла объяснить произошедшее: просто чувствовала, что так нужно. Дочка Сафарова обвила мою шею худенькими ручками, так мы и сидели, пока плач не стал затихать, превращаясь в икоту.

— Саби! — услышала голос Адама. Через минуту он оказался на заднем дворе. Я качала на руках его малышку и смотрела на него. Он волновался за дочь, любил ее и искренне переживал. На мгновение сердце укусил червячок ревности: а моему сыну не досталось и толики его заботы… Но я быстро подавила это гадкое чувство. Сафаров не знал о сыне, а его дочь совсем не виновата, что Адам выбрал ее мать.

Сабина разжала объятия, ая вытерла со щек крупные слезы.

— Расскажи мне? — попросила тихо, сама не зная, о чем. Что-то ведь расстроило малышку. Сабина достала карандаши и начала рисовать, затем протянула лист мне: цветочек и улыбка. Я посчитала это хорошим знаком.

— Спасибо, — Адам прошептал одними губами. Хоть в чем-то мы были заодно. Нужно обсудить с ним ситуацию: я обязана знать, что напугало девочку.

В восемь вечера после купания я шла к Сабине, чтобы сделать массаж. Сафаров поймал меня на лестнице.

— Я буду присутствовать, — объявил бескомпромиссно.

— Нет, — отрезала категорично.

— Саша…

— Адам.

Сафаров шагнул ко мне и навис темной тучей: брови сдвинул, губы поджал, взгляд строгий. А где спасибо, что сегодня справилась с истерикой Сабины? Правильно, зачем себя утруждать. Хватит и зарплаты.