Чтение онлайн

Первое время Вера тоже улыбалась, но в душе это вызывало протест. От сцены оставался неприятный осадок. Заметив это, Татьяна заливалась кокетливым смехом и ободряюще подмигивала Вере, которая не хотела пока замечать эту неприятную странность подруги.

Особенно хорошо было по вечерам, когда они сидели на кровати, не зажигая света, и секретничали, рассказывая о школьной жизни, о семье. Так Вера узнала, что отец Тани отравился. Сам. Специально. Старшая сестра ее учится в медицинском институте на втором курсе, а мать теперь одна в Воронеже. Эта история потрясла Веру до глубины души. Самому уйти из жизни! Даже маленькие дочурки не остановили, не уберегли от такого поступка!

Наверное, в Татьяне что-то осело от неустойчивой психики отца: перепады в настроении пугали однокурсников, и с ней мало кто общался.

Вера после такого откровения, стала еще тщательнее оберегать это ершистое, колючее создание, вопреки тем неудобствам, которое оно доставляло.

А Татьяна смотрела на мир уверенно и твердо, точно зная, что хочет от него. Она надменно фыркала, как кошка, при малейшем намеке на глупость или пошлость; высмеивала желание всех девчонок встретить настоящую любовь. А Вера никак не могла понять, почему желание иметь дом и детей – это мещанство, и как тогда отличить его от семейного счастья. Где та грань, что отделяет мещанство от мечты о хорошей счастливой жизни. Но спорить не хотелось.

А потом была зимняя сессия. Новый год, праздник, а внутреннее напряжение зашкаливает. Надо сдать экзамены на пятерки, чтобы получить повышенную. стипендию. У Татьяны сессия первая. Страх, усталость, раздражение, которые тщательно ею скрывались, неожиданно вырвались наружу.

Однажды после целого дня зубрежки решили вместе приготовить ужин. Вера поставила на стол чашку с картошкой, положила рядом два ножа и вдруг услышала:

– Ты, Верка, куропатка, ну вылитая куропатка! Даже маленькой головкой вертишь так же. Вот, посмотри в зеркало.

Татьяна нервно засмеялась, прыгая, вокруг стола, размахивая руками, и показывая пальцем на встроенный шкаф с зеркалом.

Смех с издевкой, сарказмом задел Веру, от обиды перехватило дыхание, да и сравнение не льстило самолюбию. Обидеться?!

– Курица, куропатка! – заходилась Татьяна звонким, радостным смехом, будто сделала открытие после долгих и мучительных поисков. Она смеялась громко, от души, с упоением, довольная тем, что нашла, наконец-то, точное определение этой везучей простушки, добродушной до глупости. Всё ей: и учитель по вокалу, а платит институт, и восхищение ее пением безмозглых ребят, что табуном за ней ходят, и любви обильные родители с посылками. А у нее, может, тоже голос! И не хуже!

Страх, мелькнувший в глазах Веры, невольный протест, выраженный отталкивающим движением руки, развеселил Татьяну еще больше.

–А ты…ты, -

Вера пыталась найти такое же умное яркое сравнение и не могла, потому что от обиды всё забыла. Татьяна смотрела на нее колючими злыми глазами-ножами и будто доставала, выворачивала, высвечивала все недостатки девушки, как рентгеном, и швыряла на всеобщее обозрение то, что пряталось в тайниках души, потихоньку искоренялось, выпалывалось, как сорняк, на пути к совершенству.

–А ты … А сама-то ты на кого похожа? – решив все-таки обидеться пошла в атаку Вера.

–А сообрази!

Действительно, на какого животного похожа эта дерзкая, насмешливая девушка-карлик с высоко поднятым квадратным, упрямым подбородком и беззащитным аккуратным носиком. Ее бледное, худое лицо – гимн студенческому питанию. Но взгляд никого не оставлял равнодушным: то злой, жестокий, то умный, проницательный.

Ссориться не хотелось. По опыту Вера знала, что за этим последует насмешка еще злее, и она лихорадочно искала сходство Татьяны с каким-либо существом и не находила. Вернее, она могла бы сказать. Еще при первой встрече подумала: « Если бы на эти прямые русые волосы натянуть колпак с кисточкой, то перед ней предстал бы тролль. Настоящий желчный ядовитый тролль». Но Вера не хотела обижать девушку этим нелестным сравнением, посчитала недостойным лишний раз напоминать о её росте. Мало ли что кому досталось от природы!

А Татьяна по-своему расценила молчание подруги. Подождала еще минуту, видя усиленную работу мысли на лице, и, довольная, хихикнула. Потом рассмеялась, наиграно задорно, и примирительно замурлыкала, грациозно изгибаясь, ласкаясь, еле дотрагиваясь головой до плеча подруги.

Но ответной реакции не было. Тогда Татьяна неожиданно прыгнула на свою кровать и грубо бросила:

–Да, не парься ты.

Вера удивленно посмотрела, ничего не ответив, и положила нож на стол. Татьяна вскочила и закружилась, изображая веселье. Ей расхотелось ссориться. Укусила и будет. Теперь можно и подсказать. Пусть своими куриными мозгами думает, кто она и на кого похожа.

–Во мне тоже есть что-то птичье.– нараспев сказала она, расправляя халат.

Вера с интересом посмотрела в ее сторону, но промолчала.

–Понимаешь, каждый человек похож на какого-нибудь зверя, птицу, рыбу. Это мы с девчонками еще в восьмом классе узнали, – рассказывала Татьяна, смеясь, и грациозно жестикулируя. Она махала кистями рук и любовалась их полетом, изяществом. – А знаешь, какие у нас талантливые ребята были в классе.

Вера облегченно вздохнула и расслабилась, не ожидая больше злого подвоха. В конце концов, каждый видит то, что хочет увидеть. И она решила поддержать разговор:

– И был среди них один самый умный, самый красивый… Татьяна, почему-то вспыхнув, покраснела, вздернула крутой подбородок, и с вызовом ответила:

– Да, был! Самый высокий, самый умный, и, конечно, мой!

–А где же он сейчас? – с сочувствием спросила Вера.

Глаза Татьяны потухли, она сунула руки в карманы короткого халатика, села, сгорбившись, на край стула и вздохнула:

– Учится в другом городе.

После этой размолвки их дружба пошла на убыль. Вера, как будто впервые увидела их рядом, со стороны: смешная клоунская пара. Карлица и верзила. Это ощущение коломенской версты, которое стало возникать постоянно вблизи Татьяны, стесняло Веру, вызывало чувство неловкости. Чтобы уменьшить эффект противоположности, ее голова опускалась, стыдливо вжималась в плечи.

А потом Вера стала замечать, что подруга через день куда-то уходит на весь вечер. И чутко спящая, она просыпалась от стука ложки, вытаскивающей из банки варенье, присланное ей мамой, и от тихого голодного причмокивания слипшихся губ, осторожно касающихся края стакана.

Когда все звуки смолкали, Вера лежала, не шевелясь, с открытыми глазами. Почему тайком? Где ходила до полуночи, с кем? Спрашивать не решалась, но разве подруги так себя ведут?

Теперь они редко ходили вместе, а потом и вовсе пути их разошлись.

***

–А сейчас перерыв! – услышала Вера Павловна голос ведущего. Но судя по тому, как дружно и радостно захлопали спинки кресел, как по залу прокатился вздох облегчения, начальство взволнованно, повысив голос, поспешило пресечь несвоевременные желания учителей:

– Никто никуда не уходит! Будет праздничный концерт.

За время перерыва Вера напряженно и внимательно оглядывалась вокруг, но того пронизывающего взгляда больше не ощущала. «Может, показалось,» – решила она и успокоилась, размышляя: