Чтение онлайн

— Сколько времени прошло, а словно вчера все было… Настоящая чертовка. Я ведь, атаман, не отрок безусый, что на каждую юбку облизывается. Пожил… Женат почитай второй десяток. Детишек пяток имеется. Да и бабенок разных в долгой-то дороге купеческой повидал. Иной раз ведь по году домой воротиться не успевал… Даже мавра у меня была. В Крыму как-то торговали — вот бей тамошний и уважил, служанку на ночь прислал. Хотел умаслить, чтоб выгоднее товары сторговать… Но зря старался, басурман. А девка ничего, нежная, гибкая… кожа бархатная. Смешно было, как светильник погас, один глаза белели, а сама невидима, только на ощупь и ощущал. Да запах от нее странный. Сквозь все благовония мускусом веяло. М-да… К чему я веду… Что сам не понимаю, что со случилось, когда судьба, чтоб ее, свела меня во Львове с Агнешкой. Словно наваждение. Совсем голову потерял. Только о ней и мог думать… Товар, который на продаж привез, за бесценок спустил, лишь бы побыстрее деньги достать и ее развлечь — одарить.

— Седина в бороду — бес в ребро… — пробормотал я негромко, но купец услышал и непроизвольно огладил серебристую поросль на подбородке.

— Возможно и это… Знает она добре, что мужчине надо. Умеет и взор усладить, и тело… да и сердце согреть, чего уж там. Но все не так просто, атаман. Потому что, если б я обычным негоциантом был, — пустила б девица меня по миру — на этом вся любовь и закончилась бы. А я, как ты теперь знаешь, не сам по себе был, а имел кроме торговли, от Господина Великого Новгорода и царя Московского поручение важное. И когда уж совсем голову потерял, сотоварищ мой Мирослав, вмешался. Разговоры разговаривать не стал, понимал, что слушать не буду, а привел как-то домой с черного хода да показал в щель, как Агнешка подмешивает в мое питье какое-то зелье. И приговаривает: «Все забудь, все оставь — меня люби, меня слушай». Тут я и прозрел… Наверно, понимал все ж умом, что не бывает такой страсти безудержной, чтоб весь мир застить.

— И что это за зелье было? Выяснил? А то разные снадобья бывают. Может, она всего лишь витамины подмешивала, чтоб сердечко не надорвал?

Купец моргнул недоуменно. Открыл рот, видимо, желая что-то спросить. Но потом дернул подбородком и не стал отвлекаться.

— Само собой… Как раскаленный кинжал к лицу поднес, все рассказала. Оказывается, во Львове у нее лекарь один знакомый был. Кирилл… Он ей это снадобье и готовил. Очень хитрое зелье. Если по нескольку капель ежедневно принимать, то любая карга красавицей покажется. Симпатичная девица — вообще ангелом. А если увеличить…

Тут я и начал хохотать…

— Ничего смешного… — даже обиделся купец. — Руки отрубать таким лекарям надо. Ишь, удумали. Микстурами любовь подменять…

— Да я не над твоей участью смеюсь, Сергей…

Успокоится удалось не сразу. Смех так и клокотал в груди.

— Прости. Не ожидал такого поворота. Гм… Судьба та еще насмешница. А кто другому яму роет — в нее и угодит. Поверь, Агнешка за игры с чувствами заплатила сполна. Когда мы панночку из плена освободили, бедняжка на ногах стоять не могла. Сказывали, мурза, которому ты ее продал, трое суток с нее не слезал. А столь неукротимый любовный пыл татарину обеспечили зелья того самого львовского лекаря — Кирилла* (*эта история описана в первой книге цикла «Будни феодала»). Такой вот зигзаг, дружище. Ну, да ладно. Позже договорим. Вон, заметили нас уже. Самое время вспомнить, что мы шведы…

Глава десятая

Надо, надо ехать в земли амазонок. Если раньше я кивал головой и без конкретных обещаний давал Пчелке и Иридии повод считать, что согласен с их агитацией и прям таки созрел для путешествия (ну, так чего только не пообещаешь красивой девушки, чтоб получить свое), то сейчас мне самому захотелось побывать там. Дабы воочию узреть таинственный Черный Собор, и по возможности овладеть… гм, ну как-то заполучить их секретные разработки.

Табак дедушки Карачуна шандарахнул так, что вполне мог сойти за средней величины землетрясение. И это мы еще ждали взрыва…

Не знаю, то ли пушкари решили для большего эффекта выстрелить одновременно из всех стволов, то ли первый детонировал все запасы огневого зелья в радиусе ста метров, но получилось не только оглушительно, а и сногсшибательно. В самом прямом смысле.

Была б у свеев еще хоть одна бомбарда, лишняя телега с порохом или артиллерийские позиции чуть ближе к монастырю — стены последнего такой фейерверк могли и не выдержать. И так камни сверху лавиной посыпались.

Заставь дурня Богу молиться, так он лоб об пол расшибет. Помощники, блин… Хотели ляхам подсобить, а чуть не сдали Карлу монастырь. С такими помощниками и враги не нужны.

Утрирую, конечно. В лагере шведов царила такая паника, что даже если бы в этот момент открылись врата Ченстоховы и из них вышла процессия монахов с ключами от обители, никто б на них даже внимания не обратил. Как не обращали на торжествующие и насмешливые вопли, доносящиеся со стен монастыря. Причем в таких выражениях, которые никак не совмещались с христианской смиренностью и чистотой помыслов.

Паника — это не просто страх, с которым можно совладать самостоятельно. В этот момент человека охватывает иррациональный, животный ужас и все мысли, все желания подавляются одной единственной потребностью — бежать. Куда угодно, но прямо сейчас, сию минуту. Огромные армии, многократно превышающие по численности противника оказывались разбитыми наголову из-за того, что воинов захватила паника.

И командиру надо обладать недюжинной волей и пользоваться непререкаемым авторитетом, чтоб суметь остановить побежавших бойцов.

Не знаю, как там с авторитетом было у шведов, а вот моя, вовремя прокачанная, известность и лидерство — сработали.

Я, в общем-то, не ставил перед собой подобной задачи, просто замешкался, соображая почему мой секретарь — суфлер ничего не сообщает о выполнении задания и полагающихся мне за это плюшкам. Очки опыта, известность и так далее по прейскуранту. Взрыв был, пушки уничтожены, монастырь спасен — а в эфире тишина. Или мне надо самолично пред светлые королевские глаза явиться для вознаграждения, и это закроет квест?

А пока думал, чуть не свалился с ног от мощного толчка. Сгруппировался, устоял и сцапал за рукав обидчика. Им оказался шведский гренадер. Воин глядел сквозь меня ошалелыми глазами и машинально пытался освободиться от непонятного препятствия, которое остановило его стремительный забег.

— Стоять! Куда прешь? Глаза разуй! Не видишь — офицер перед тобой!

В таком состоянии рыжеусый здоровяк вряд ли смог бы отличить корову от коня, но грозный и уверенный тон затронули в подсознании вколоченную годами службы привычку подчиняться командирам.

— Виноват, господин капитан… — пробормотал он едва шевеля языком, и не переставая бегать по сторонам встревоженным взглядом.

Капитан? А почему и нет? Мой сводный отряд вполне на роту тянет. О! Кстати, об отряде. Я же сейчас практически свободен.

— Оружие куда дел, герой?

— Оружие? — переспросил гренадер с таким удивленным выражением, словно вообще впервые в жизни это слово услышал.

— Понятно… Что там тебе по штату полагается? Пистоль, бомбы и кошкодер? Бомб и меча лишнего нет, а пистоль могу дать.

Вместо шведа ответила система.

«Шведский гренадер вступает в ваш отряд. Осталось свободных мест — «113». Согласны принять?»

А почему бы и нет? Мысль появилась, как водится, совершенно неожиданно. Но именно она существенно увеличивала шанс положительного исхода нашей с Сергеем экспроприации.

— Держи оружие, вставай в строй!

Гренадер принял пистоль и закрутил головой, высматривая тот самый строй, но кроме новгородца, при желании способного сойти за двоих, ничего похоже по смыслу не увидел. Ну, это дело поправимое. Ведь в решении любой, даже самой сложной задачи, главное понять алгоритм. Дальше — дело техники…