Чтение онлайн

— Стой! Назад! — раздался властный окрик. Наташа оглянулась.

— Марш к машине! — скомандовал Триканчук, поднял руку и предупредил: — Ман дарф нихт! Нельзя!

Видя, что предупреждение не подействовало, Триканчук резко вскинул автомат и крикнул:

— Вег! Вег!

Солдаты остановились. Вид у Триканчука был столь решительный, что Наташе казалось, сделай они шаг, и он нажмет на спуск автомата. Видимо, и солдаты это поняли и повернули обратно. Триканчук подошел к кабине.

— Здорово ты их отшил, — сказала Наташа.

— А ты другой раз не своевольничай; когда надо будет с ними похихикать, я тебе сам скажу.

Наташа не обиделась: Триканчук был прав. Погрузка закончилась. Все сели в кузов. Александр встал на подножку кабины, слегка отвернул край брезента.

— Ну, друзья, счастливого пути, — сказал он. — Если что в дороге случится — не возвращайтесь. Действуйте как самостоятельный отряд. — И, коснувшись руки Наташи, добавил: — Смотри, Чайка, не сплошай. На тебя вся надежда.

С подножки Ревякин соскочил, когда машина уже тронулась. Он стоял у калитки и смотрел вслед грузовику, который мчался по степной проселочной дороге, обходя Корабельную с Малаховым курганом. Грузовик то взбирался на степной холм, то нырял в балку, появлялся вновь и с каждым мгновением уменьшался. Вскоре он скрылся за холмом.

Много надежд у Александра уносилось в горы с этой машиной. Это была новая попытка установить постоянную связь с партизанами, а через них с обкомом партии, с командованием Красной Армии. Сколько времени подспудно лежали накопленные сведения о дислокации немецких частей и оборонительных сооружениях! Какие вести он получит из лесу? Дадут ли подполью рацию, автоматы, портативные мины, взрывчатку и все остальное?

Вспомнил Александр также и о письме в село Данилкино на берегу Хопра в Саратовщине, которое он вложил в пакет, переданный Осокину. Пусть порадуются родные весточке от него. Быть может, и ему удастся кое-что о них узнать.

Ревякин бросил взгляд на заснеженные макушки гор, уже подкрашенные заходящим солнцем, и бодрой походкой направился к себе на Лабораторную. Он был почему-то убежден, что переброска группы в лес пройдет удачно и связь с Большой землей на этот раз будет установлена.

С проселочной дороги грузовик выбрался на шоссе. Корабельная с Малаховым курганом остались далеко позади, и впереди, на развилке дороги, уже показался первый контрольный пост.

За рулем машин обычно сидели солдаты, реже шоферы в штатской одежде. Появление на дороге машины, которой управляла миловидная русская «медхен», было для постовых и регулировщиков необычным явлением.

В первые недели работы в штабе ШУ у Наташи не было случая, чтобы постовой или регулировщик пропустил ее без задержки. Видит на машине опознавательный знак, видит, она с конвоиром, и все-таки остановит. Просто из любопытства. И только для видимости спросит, куда и зачем следует машина. Но она так часто, иногда раза по два в день, ездила за ломом, к горе Мекензи либо на Ялтинское шоссе, что со временем примелькалась всем постовым. Теперь уже, завидев издали опознавательный знак, ее обычно не останавливали и пропускали без задержек. Только два постовых — молодой австрияк Отто Вульф и пожилой рыжий баварский бакалейщик Фридрих Беккер — всегда останавливали машину, чтобы справиться о здоровье русской «медхен» и сказать пару комплиментов, явно намереваясь завязать знакомство. С навязчивостью этих дорожных постовых приходилось мириться. Портить с ними отношения было опасно, если учесть, что Наташе частенько приходилось проезжать здесь, выполняя поручения Ревякина.

Сейчас она больше всего опасалась встречи с Беккером и Вульфом.

До контрольного поста было уже недалеко. Триканчук выбросил недокуренную сигарету и закурил новую. «Волнуется», — отметила про себя Наташа.

— Ну как, проскочим или станут проверять? — спросил он и, глубоко затянувшись, добавил: — Вот теперь, если остановят, в самый раз тебе похихикать.

— Тут уж ты меня не учи. Сама знаю, как разговаривать.

Триканчук промолчал. Наташа, напряженно смотревшая вперед, улыбнулась. На посту она увидела старого солдата из резервистов, флегматичного и безразличного ко всему. Как видно, его одолевали старческие недуги. Обычно он не утруждал и себя и шоферов задержками на посту. И сейчас, увидев примелькавшуюся ему машину штаба ШУ, он не поднял жезла, а лишь кивнул головой: проезжай. Как старому знакомому Наташа помахала ему рукой и проскочила мимо шлагбаума.

Грузовик свернул вправо. Начался крутой каменистый и извилистый спуск с горы в покрытую снегом долину. Лишь кое-где темнели подталины. Солнце садилось. Косая тень Сапун-горы синей полоской протянулась через долину. Под закатными лучами порыжели вдали балаклавские скалы и полуразрушенная башня Генуэзской крепости. Стало холодней.

Шоссе перечеркивало снежную целину и левей балаклавских скал скрывалось в холмах. Там уже лес. Там свобода. Наташа и Триканчук молчали, но думали об одном. Скоро контрольный пост. Последний. Вон уже показались шлагбаум с будкой и солдат. К шлагбауму медленно приближался конный обоз с продовольствием и фуражом. Наташа сообразила, что это ей на руку, и решила обогнать его. Часто сигналя, она одну за другой обходила подводы, груженные тюками прессованного сена, ящиками и мешками с мукой. Переднюю она обогнала почти у самого шлагбаума.

— Никак дежурит эта жирная свинья, — с досадой процедила она.

Постовой, увидев знакомую машину, поднял жезл. Пришлось затормозить.

— О-о! Медхен Комиссар! — Фридрих Беккер расплылся в улыбке.

Наташа выглянула из кабины, засмеялась. Фридрих, подтянув брюшко, лихо стукнул каблуками, козырнул и, коверкая русские слова, осведомился, почему «медхен» так долго не появлялась и куда она держит путь.

Обоз уже подтягивался и напирал на машину, Наташа объяснила:

— Авария, Фриц! Авария с автомобилем штаба ШУ. Понял? — она показала рукой на горы. — Едем брать на буксир. Не задерживай.

— Я, я. Понимай. Авария… — Фридрих хотел еще что-то сказать, но, увидев соскочившего с передней подводы ефрейтора, поспешил пропустить машину.

Наташа была довольна: не будь позади обоза, Фриц скоро бы не отвязался.

— Ну, кажется, прорвались, — вздохнул облегченно Триканчук.

— Кажется… Поскорей бы добраться до леса. — Наташа прибавила скорость. — Осталось километра три.

Шоссе врезалось в холмы, покрытые редким кустарником и, огибая склоны, петляло. Грузовик обгонял обозы и подводы, возвращавшихся из города татар. Навстречу неслись машины, грохотали брички с полицаями. Дорога не широка. Чтобы разминуться или обогнать, приходилось убавлять скорость.

Начинало смеркаться, когда грузовик наконец выбрался на прямой участок шоссе.

Погода менялась. Подул бриз. С моря надвигались тяжелые низкие облака. Серое покрывало наползло уже на скалистые гребни Балаклавских гор и медленно спускалось в долину, предвещая снегопад.

Впереди показались крестьянские подводы с дровами и хворостом; они медленно ползли навстречу, прижимаясь к кювету. Наташа, не сбавляя ходу, разминулась с ними, сделала крутой поворот и выехала за косогор.

И тут за большим камнем у обочины Наташа увидела черную легковую машину с открытым верхом, которая прижалась к кустам, точно прячась и кого-то поджидая. Эту эсэсовскую машину с пулеметом в кузове, приспособленным для кругового обстрела, она не раз встречала и раньше на улицах города, на Симферопольском и здесь, на Ялтинском шоссе и всегда благополучно ее миновала. Но сейчас как только грузовик свернул за косогор, из машины выскочил офицер-эсэсовец и поднял жезл. Казалось, он только и ждал появления грузовика.