Будни тёмной ведьмы
Шрифт:
– Я даже не знаю, что надо говорить в такие моменты… - наемник поник головой.
Я слабо улыбнулась.
– В сказках герои признаются друг другу в любви и вечной верности,- а голос мой уже не такой громкий.- Вот, я тебя люблю.
Вигго усмехнулся, но в его глазах не было и намека на радость, лишь отчаяние загнанного зверя. Вор поцеловал меня и прошептал - его горячие дыхание коснулось моих губ.
Тепло.
– Я тоже себя люблю.
– Дурачок, никто так в любви не признается… - я покачала головой.
Стало еще холоднее - Смерть присела рядом со мной; я чувствовала, как она ждет своего часа.
Тепла почти не осталось.
Только холод.
– Иллая … - Ир провел ладонью по зеркалу, очерчивая её плавный изгиб лица.
Она стояла так близко к зеркалу, что демон мог почувствовать знакомый и родной запах жасмина.
Иллая.
Ир ощутил её эмоции: смешанные, в которых сплелись неуверенность, испуг, ненависть и давно позабытая любовь.
– Ты можешь меня освободить,- жарко зашептал Ир, положив ладонь на холодную Грань.- Тебе достаточно лишь закончить ритуал, Иллая. Я буду свободен,- его жесткий наполнился знакомыми бархатными, ласкающими слух нотками, в зеленых же глазах Иллая заметила родные огоньки нежности.- И мы будем вместе… Вместе, Иллая. Тебе достаточно лишь закончить ритуал… Сделай это… И мы будем вместе… - Ир почти умолял.
Она прикрыла глаза, вспоминая: его жаркий шепот, сильные руки, ласкающие её молодое тело, жадные поцелуи, зеленые глаза и наслаждение, которое он дарил ей …
… и страх за него, когда Ир поделился своим планом по захвату власти…
… и боль: огненная, алая боль, когда он выжигал ей глаза …
… и ненависть, родившаяся тогда, когда он изуродовал её…
Тот, кого она любила больше всех, сломал её и сжег в том ненасытном огне своей алчности.
Месть, такой же ненасытный зверь, как и огонь, только подписывается она ненавистью и горит холодным пламенем. Как давно Иллая мечтала об этом и вот…
Иллая поджала губы: ненависть, рожденная из любви, рвалась теперь наружу, кипела, бурлила, разливаясь по венам тяжелым золотом.
Ир нахмурился, когда его сестра, гордо вскинув голову и стиснув кулаки, выплюнула:
– Будь ты проклят, ублюдок!
– под повязкой блеснули багровые огоньки ненависти - Ир нахмурился.- Ты просидишь здесь до конца вечности!
И тут, к её удивлению, Ир расхохотался: оказавший так близко к победе, он потерял все, он снова оказался у старта - в очередной раз жар-птица выскользнула из его рук, но Ир хохотал.
"Он точно безумен",- мелькнула мысль у Иллаи.
– В сказках злодеев наказывают. Я злодей. Так убей меня, Иллая,- он снова подался вперед.- Уничтожь свою кровь. Твоя ненависть способна на такое! Давай!
И тут пришел черед Иллаи улыбаться: кривая ухмылка тронула её красивые губы.
– Нет… Теперь я понимаю Аро и почему он заточил тебя сюда - ты сгниешь здесь, Ир… и никогда не выберешься… Растворишься в отражениях, разобьешься о Грань, и Зазеркалья сожрет тебя, оставив лишь пустую оболочку. Нравится такая участь?
– Иллая позволила насмешке проскользнуть в голосе.
Демон молчал.
– Дар будет на пике еще пять лет. И я доберусь до этой ведьмы.
– Я тебе не позволю.
– Посмотрим,- холодно бросил сестре Ир: он снова надел маску спокойствия.- Мне нравится, что ты меня ненавидишь. Это придаст нашим отношениям пикантности,- хмыкнул.
– Ты сошел с ума.
– Когда у тебя есть ненависть и месть, не тронуться умом довольно сложно.
– Ты сломался.
– Ты тоже… Моя маленькая Иллая научилась ненавидеть… Даже если не сейчас, даже если мне придется ждать снова двести, три или пятьсот лет появление Дара, я дождусь. И выберусь из своей клетки. И ты будешь первая, кого я убью. Запомни это, моя маленькая Иллая,-он улыбнулся и развернулся, чтобы уйти в кокон непроницаемой тьмы.
– Ир!
– окликнула его Иллая и, когда демон полуобернулся, не нашла в себе сил признаться…
"Мне тебя не хватает…"
Словно прочитав её мысли, демон кивнул:
– И мне тоже, Иллая. И мне тоже … - рассеяно обратился к темноте и исчез в ней спустя мгновение.
В зеркале больше никто не отражался.
– Настя...
– Вигго прижал меня к себе крепче: я с трудом разлепила веки и воззрилась на него.- Слепой!
– Мне очень холодно…
Я чувствовала его губы, целующие мой лоб, глаз, губы, кончик носа, видела его безнадежное отчаяние в карих глазах. Таких родных и теплых.
– Прости, что не успел… - шепнул он и погладил меня волосам.
– Ничего,- я вымученно улыбнулась.
Сил почти не осталось: они покинули меня вместе с теплом; холод же подбирался все ближе и ближе.
– Добрячка.
– Знаю.
– Люблю тебя,- он снова поцеловал меня.
Я ничего не ответила: просто закрыла глаза - последняя попытка урвать последние мгновения нашей близости.
Ритуал, проведенный отцом, продлил мне жизнь: без него я умерла бы сразу… и сейчас оставшиеся минуты утекали, как вода сквозь пальцы...
Мне казалось, что я засыпала: погружалась в некую дремоту, где холодное течение вот-вот должно было подхватить меня и унести в царство По, где в тишине и во мраке я нашла бы покой…
Но Вигго вздрогнул.
Собрав остаток сил в кулак, я открыла глаза и посмотрела на сидящую рядом девушку: золотые, как солнце, волосы и глаза, спрятанные под повязкой. Всевидящая. Иллая.
– Моя бедная девочка,- прошептала богиня.- Ты так настрадалась … так намучилась…
– Умоляю тебя: спаси её, - услышала голос приглушенный Вигго.
– Я отдам все, что хочешь. Даже жизнь… Только спаси её. Умоляю тебя…
– Оставь свою жизнь себе. Она тебе еще пригодится,- на зыбком краю реальности и темноты, в которую мне угрожало вот-вот сорваться, я почувствовала, как положила мне ладонь на грудь.- Все будет хорошо. Спи, Анастасия.
Её мягкий голос обволок меня подобно одеялу, укрыл от холода По и согрел.
Мне стало тепло.
И я заснула.
Эпилог
Высокий черноволосый мужчина поднялся на второй этаж и постучал в третью от лестницы дверь. Ждать пришлось недолго: дверь распахнулась и на пороге замер заспанный Эгюс.
– Чего тебе, Тадас?
– зевнув, осведомился он.- Такая рань… Еще даже Младшая не поднялась...
– рассеяно пробормотал, бросив мимолетный взгляд в окно.
Взъерошенные волосы, покрасневшие глаза и помятое лицо свидетельствовали о том, что Эгюс далеко не рад неожиданному визиту братца.
– Пойдем,- поманил Тадас за собой брата.- Дело есть важное.
Тот недовольно засопел, но за ним последовал.
Корчма "Летняя" встретила Эгюса пустым первым этажом и небывалой тишиной: все постояльцы спали.