Буг в огне(Сборник)
Шрифт:
В кожухе кипели остатки воды, захлебывался раскаленный пулемет. И только с последним ударом сердца последнего пулеметчика смолк «максим».
Когда тихим летним вечером идешь среди развалин, то чувствуешь, как по следам твоим идут герои. Слышишь, как кричат камни и стонет железо. И чудятся голоса тех, кто навсегда остался под камнями и землей, чудится их призыв:
«На стены, товарищ, под знамя!!!»
Я не устаю повторять прощальные слова, выцарапанные леденеющей рукой бойцов, слова, посвященные не самим себе:
«Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина! 20/VII-41 г.»
Двадцать девятый день!
«Все умрем за Родину, но не сдадимся!»
Герои с верным сердцем солдата, в котором горел неугасимый огонь любви к Отечеству, ценою своих жизней отстояли жизнь на земле.
Рухнули своды зданий, расплавилось и смешалось с землей стекло и железо, унесли воды Буга кровь и слезы, рассыпались камни и окаменели деревья, а над Священными руинами старой крепости бессмертным гимном будет всегда звучать простое и великое:
Пускай ты умер, Но в песне смелых И сильных духом Всегда ты будешь Живым примером, Призывом гордым К свободе, к свету.С. Л. Ушеров
Военкомат держит оборону
Самуил Львович Ушеров
В сентябре 1939 года после освобождения Западной Белоруссии был назначен на должность Брестского райвоенкома. 22 июня 1941 года принимал активное участие в обороне Брестского облвоенкомата.
Член КПСС с 1920 года.
Награжден двумя орденами и многими медалями.
В настоящее время майор в отставке С. Л. Ушеров живет в Киеве. Персональный пенсионер республиканского значения. Ведет большую общественную работу.
Брестские областной и городской военные комиссариаты размещались в двухэтажном каменном здании, окруженном кирпичным забором, на улице Дзержинского, в доме № 19. Массивные железные ворота в фасаде закрывали проезд. Райвоенкомат находился неподалеку за углом (улица Советских пограничников).
В субботу вечером мы были с женой в гарнизонном Доме Красной Армии. Выступали минские артисты. Зрительный зал едва мог вместить всех желающих попасть на концерт. Возвратились домой поздно.
В четыре часа утра началась страшная канонада. Вскочил с постели и машинально схватил телефонную трубку. Связь уже не работала. Света не было. Быстро оделся. Жена растерялась и никак не могла одеть плакавшего сынишку. До сих пор не могу забыть ее лихорадочно горевшие, полные страха и отчаяния глаза. Не успел выбежать в коридор, как раздался стук в дверь. Я услышал знакомый голос облвоенкома Михаила Яковлевича Стафеева (мы были соседями по квартире): «Самуил Львович, быстрей в военкомат!»
Минут через двадцать после начала обстрела работники райвоенкомата — военнослужащие и гражданские — были на месте. Вслед за нами прибежали жены и дети. Немало собралось и семей военнослужащих гарнизона.
Вскоре начали прибывать военнообязанные запаса — главным образом партийный и советский актив, комсомольские работники. Все они просили оружие. Быстро роздали имевшийся у нас небольшой запас винтовок и патронов.
Я приказал уничтожить документы, которые не сможем взять с собой в случае эвакуации. Пытались связаться с председателями сельсоветов по вопросу проведения необходимых мобилизационных мероприятий, но безуспешно.
Рано утром с вокзала прибежала группа политруков запаса — их было человек 18. Эти товарищи были командированы в Смоленск на курсы усовершенствования политсостава, но 21 июня выехать не смогли и теперь явились в распоряжение облвоенкомата.
Майор Стафеев собрал всех нас, работников военкоматов, и дал указание немедленно поднять военнообязанных и связаться с воинскими штабами. Затем в ленуголке он провел короткое совещание, на которое были приглашены и явившиеся партийно-советские работники.
— Мы точно не знаем, что происходит на границе, — сказал военком. — То ли это провокация, то ли война. Я пока не получил никаких распоряжений ни из штаба округа, ни из штаба армии, поэтому речи об эвакуации облвоенкомата быть не может.
Защита Отечества есть священный долг каждого гражданина Советского Союза. Отныне всех военнообязанных считаю мобилизованными в армию. Полагаю, что обстановка скоро прояснится. А пока нам нужно доставать оружие, боеприпасы и формировать команды.
В облвоенкомате во взводе обслуживания было 20 карабинов и винтовок и небольшой запас патронов. В здании штаба 42-й стрелковой дивизии, которое находилось неподалеку, нам удалось получить 25 винтовок и несколько ящиков с патронами. Из штаба погранотряда принесли ручной пулемет и несколько ручных гранат.
Люди, посланные облвоенкомом в штабы 6-й и 42-й дивизий, 28-го корпуса, а также в обком партии выяснить обстановку, вскоре вернулись. В обкоме уже никого не застали. Штабы передислоцировались, а оставшиеся в служебных помещениях дежурные офицеры сами не знали ничего. Единственно, что удалось уточнить, — начавшиеся события — не провокация, а настоящая война, вероломно развязанная фашистами.
По улицам трудно было передвигаться. Диверсанты вели огонь из чердачных окон, с балконов. Со стороны почтамта обстреливали двор облвоенкомата из ручного пулемета. По городу рыскали бежавшие из тюрьмы уголовники, они грабили магазины, забирались в квартиры, нападали на прохожих.
Решили эвакуировать семьи. Начали искать среди присутствующих людей, умеющих водить автомашину. Подошел инженер-механик Брестского областного земельного отдела М. Я. Мадорский [24] . Во дворе райисполкома стояла грузовая машина. Он осмотрел ее, завел и подал к облвоенкомату. В кузов посадили восемнадцать женщин и детей, погрузили документы. Старшим назначили адъютанта облвоенкома — младшего лейтенанта Олейника. Все семьи, находившиеся с нами, он должен был несколькими рейсами вывезти в район Кобрина и укрыть в лесу. Машина ушла, но назад не вернулась. Спустя полтора месяца, когда я встретился с Олейником на сборном пункте в можайском лесу, он рассказал:
24
М. Я. Мадорский участвовал и в освобождении Бреста в 1944 году. Ныне живет в Минске. Семья расстреляна гитлеровцами.
— Как только мы выехали из города, немецкие самолеты обстреляли нас из пулеметов. При этом были убиты женщина и 14-летний мальчик, несколько человек ранено.
Олейник, несмотря на ранение, продолжил рейс до Березы. Там сдал раненых.
Женщин и детей, которые оставались в военкомате, поместили в подвале.
Ко мне подошел политрук запаса.
— Я заместитель директора молочного завода. Разрешите сходить туда, это недалеко, и принести мороженое. Пригодится для детей.
Вместе с товарищем он принес два бидона жидкого мороженого и несколько десятков бумажных стаканчиков. Женщины накормили и на время успокоили плакавших ребят.