Чтение онлайн

Позже я пытался узнать, была ли эта издёвка, но, если так, она расстроила меня. В этой ухмылке было что-то саркастическое и, в то же время, что-то дьявольское.

Хотя я никогда не видел, чтобы он улыбался.

4.

После этого я каждый день проводил с Бугипопом на крыше, пока он "наблюдал".

– Я уже даже не часть нашего класса, - жаловался я ему.

– Ты не сдаёшь экзамены?

– Нет, знакомый моего отца – владелец дизайнерской фирмы. Какое-то время поработаю там. Он сказал, что у меня хороший склад ума, и что я не должен беспокоиться насчёт колледжа. Говорит, я могу обеспечить себя сразу, работая на него.

– Любимый художник босса.

Тока же сказала только: - Ты уверен? По-моему, рискованно… - Слова Бугипопа звучали убедительней.

Обрадовавшись, я оживился: - Точно, художник. Вот, что значит дизайнер. Буду делать, что скажут.

– Похоже, ты звёзд с неба не хватаешь, - сказал, почти с завистью, Бугипоп. Половину своей жизни он проводил в каком-то неземном мире, который знал только он.

– Но Миясита думает, что это опасно.

– Она и должна так думать. Я не очень хорошо её знаю, но она сильно отличается от девушек, которые избегают романтиков.

– Правда? В смысле, насчёт романтиков? – Это слово меня смущало.

– Я не уверен, но, думаю, людям нужна какая-нибудь мечта. Разве нет? – Когда Бугипоп говорил что-нибудь подобное, он всегда выглядел очень серьёзно.

– Не знаю, - пробормотал я.

– Если у тебя нет мечты, если ты не можешь представить будущее, значит, у этого мира есть недостатки. К сожалению, не я борюсь с этими недостатками, а ты и Миясита Тока, - охарактеризовал себя защитник мира, посмотрев вдаль.

Исходя из его слов и одежды, трудно поверить, что он – не клоун. В конце концов, у него женское лицо, но говорит он, как мужчина.

Но, как мне кажется, если бы он был клоуном, то я тоже хотел бы стать клоуном.

***

Проводя так время, разговаривая с ним, я не чувствовал присутствие Токи. Что она такого сделала, что появился он?

– Когда ты впервые появился? – спросил я однажды.

– Около пяти лет назад. Родители Мияситы поссорились и хотели развестись. Её непостоянные чувства могли спровоцировать такое упрямое создание, как я. Но, по-моему, я был далёк от образа охотника за убийцами, который бродит по улице и привлекает к себе внимание.

Я догадывался, о каком убийце он говорил. Пять лет назад серийный убийца расправился с пятью девочками, а потом повесился, когда его попытались схватить. История стала очень популярна, поэтому все его действия списали на манию.

– Голос матери Мияситы звучал так, словно она знала о тебе…

– Мм, она видела меня пару раз в средней школе. Свобода Мияситы Токи была сильно ограничена. Однажды её мать даже поймала меня, когда я вылезал в окно.

– Должно быть, она очень удивилась.

– Она была в истерике, что повлекло за собой множество проблем. Она заперла меня в доме, поэтому мне пришлось вырубить её и сбежать. Ведь приближалась опасность.

– Серьёзно? – Не удивительно, что её мать была так взволнована. Эта ситуация также объясняла, почему у Мияситы не было отдельного телефона в своей комнате.

– Кажется, после этого Мияситу Току повели к психологу, но я могу только догадываться. Я тогда не появлялся [12] .

– А она не показывала какие-нибудь… необычные знаки?

Столкнувшись со случаем, о котором в Японии практически никто не слышал, доктор, скорее всего, на слово ей не поверил.

– Думаю, нет. Хотя, можно представить, что у них были сомнения относительно её матери. После этого у супругов некоторое время были разногласия. Но, видимо, в итоге, из-за этой пустяковой ситуации, отец признал свою вину и попытался исправить положение. После этого всё затихло.

– Хммм… - Это напомнило мне отрывок из книги. Не о множественном раздвоении личности, а о случае с девушкой с маниакально-депрессивным психозом. В школе она никогда ни с кем не разговаривала, но дома всегда была радостной и счастливой. Её родители, дедушка и бабушка были равнодушными и безучастными, но она отчаянно пыталась развеять мрачную атмосферу. К несчастью, она не справилась со стрессом, что стало ярко проявляться. Она начала вести себя всё более странно, и, в конце концов, оказалась в больнице, где и всплыла вся правда. Её подвергли лечению, на которое семья дала своё согласие, и, в конце концов, дом стал казаться гораздо более мирным местом. Такая "миротворческая деятельность" психологических отклонений, видимо, была обманчива.

Почему-то этот случай напоминал отношение Бугипопа ко мне.

– Знаешь… - сказал я и поведал ему эту историю.

Он снова сделал странное выражение лица: – Миясита Тока могла всё прекрасно понимать.

– Но ты опять появился, несмотря на то, что инцидент был исчерпан. Почему? Ты ведь больше никогда не появлялся дома, так?

– Так.

– Тогда почему?

– Я не могу объяснить. У меня всего лишь есть долг, который я обязан исполнить.

– Когда "опасность" минует, ты просто исчезнешь?

– Да. Хотя, я буду скучать, ведь я не смогу больше встречаться с тобой.

Я удивился.

– Не сможешь?..

– Именно. Вместо меня будет Миясита Тока. Я знаю, она тебе больше нравится. – Он немного опустил голову.

Я не знал, что ответить, поэтому продолжал молчать.

Мы оба смотрели на вечернее небо.

Бугипоп стал свистеть. Он напевал быстро и весело, дышал правильно, попеременно, то быстро, то медленно. Но так как это был свист, мелодия звучала несколько печально.

Я вспомнил, что Миясита свистеть не умеет.

(Возможно, скрывает...)

Даже я, её парень, наверное, подавлял какую-то её часть.

Эти мысли тяготили меня.

Он закончил свистеть, и я зааплодировал: - Неплохо. Что это за песня?

– Увертюра первого акта "Мейстерзингера вон Нюрнберга".

– Что?

– Самое яркое произведение этого шумного романтика, старого композитора Вагнера.

– Классика? Хнн. Я думал, это рок…

– Предпочитаешь "Атомное Сердце Матери"? У меня же склонность к классической музыке, - сказал он, прищурив один глаз.

Все наши вечерние беседы проходили в том же бесцельном русле.

5.

Однажды Камикисиро пропала. Она просто перестала ходить в школу.

Я ничего не знал, но, похоже, она сбежала.

– Шутишь? – спросил я, когда услышал об этом.

– Серьёзно! Нам учитель сказал. Она не вернулась домой, - спокойно сказала одна школьница.

– Зачем? Зачем ей сбегать?

– Не знаю. Она с нами даже не разговаривала. Уверена, она подумала, что её миленькое личико позволит ей добраться до Токио или ещё куда-нибудь, - фыркнула девушка.