Чтение онлайн

Переодевшись и попрощавшись со всеми, Аня вышла из медсанчасти, с удовольствием подставляя лицо несшему соленые брызги ветру, дувшему с моря, до которого отсюда было буквально сотня метров. Хотя эта бухта в своем окончании была абсолютно не пригодна для купания – слишком заиленное дно, но она чудесно подходила уткам и лебедям, заселявших ее, и деловито копошившихся в иле. Да и не до водных процедур сейчас: после ночного шторма впору в куртки потеплее укутываться – ветер-то довольно прохладный, если не сказать холодный и не утих еще. Все так же резкими порывами набрасывается, расшатывая ветки деревьев и завывая, попадая под крыши. Не позавидуешь сегодня тем, кто все еще оставался жить в палаточном лагере. Ну а с другой стороны – кто им доктор? Раз работать не хотят, то с какого им выделять постоянное жилье?

В животе вновь появилось непонятное тянущее ощущение, которое Аня списала на голодные спазмы.

– Надо срочно поесть, а то голова вновь закружится. – пробормотала Аня и кивком головы поздоровалась с проходившими мимо офицерами.

Отойдя от двухэтажной санчасти с веселенькими оконными рамами, выкрашенными в голубой цвет, Аня свернула на дорогу, ведущую мимо обеих столовых, миновала ржавый и зияющий дырами остов какого-то ангара, который собирались то ли ремонтировать, то ли демонтировать, и вышла на длинный плац, с обеих сторон которого возвышались солдатские казармы. Чуть дальше по правую руку размещался штаб, а за ним, если свернуть с плаца направо, располагалось КПП, куда Аня и вышла. Едва не столкнувшись с дежурившим там солдатиком.

Внезапно снова накатило головокружение – даже перед глазами потемнело от той дурноты, а ком из желудка поднялся к горлу. Аня покачнулась и едва не упала, успев схватиться за руку подоспевшего дежурного.

– Вам плохо? – обеспокоенно взглянул на Аню тот.

– Есть немного… - попыталась улыбнуться Аня. – Устала просто. Ночное дежурство.

– Вам нужно присесть.

– Нет, мне нужно домой… - попыталась отстраниться Аня. – Мне уже лучше. Спасибо.

– Анна Михайловна? – окликнул девушку выходивший через КПП Смирнов, заметивший побледневшую девушку. – Что с вами?

– А, Сергей Сергеич… Да вот, - Аня вымученно улыбнулась, - что-то я переработала сегодня. Моряков этих привезли, пришлось с ними повозиться. Вы слышали уже?

– Да… Слухи у нас по гарнизону расходятся быстро. Удивительно, как они еще живы остались, - покачал головой Смирнов и погладил свои выдающиеся усы, из-за которых полковника частенько между собой величали Будённым. Бывший начальник отделения милиции об этом не мог не догадываться, но смотрел на подобное сквозь пальцы – чай не самая худшая кличка. – Давайте, я вас провожу домой. Володин как обычно за рулем, так что через пять минут вы уже будете лежать в мягкой постели.

– Не могу отклонить столь заманчивое предложение, - вновь улыбнулась Аня.

– Ну вот и славненько. Анна Михайловна. Пройдемте, - Сергей Сергеич подставил девушке локоть, за который она решила придержаться - хоть темнота перед глазами и ушла, но ее все еще покачивало. – А скажите мне, Анна Михайловна… Вот капитан Никитин наш, он как, уже поправился?

– А почему вы о нем спрашиваете у меня? – напряглась Аня.

– Ну… - закашлялся начальник. – Во-первых, вы единственный человек, с кем он более или менее общается, во-вторых, вы какой никакой, а медик… А в-третьих… как бы это сказать, - затушевался полковник, - помните, как в фильме? Бабу не обманешь, баба она сердцем видит.

Аня замолчала, раздумывая над словами Смирнова, который распахнул перед ней двери служебного УАЗика, за рулем которого был несменный старший сержант Володя Володин, сокращенно именуемый не иначе как ВэВэ. Был он невысокого роста, хлипкого телосложения и вообще ну никак не вызывал ощущения надежности у слабого пола. Наверное, именно поэтому он и пошел служить в милицию. Парнем он был компанейским, болтливым и с весьма своеобразными музыкальными предпочтениями, о которых знали уже все в их группе. Потому как мало того, что он включал музыку, когда выбирались на задание, так еще и цитировал некоторые обрывки из репертуара этих групп. А учитывая, что ВэВэ предпочитал слушать матершинников типа «Сектор газа» и «Ленинград», не считая более нейтральных «Король и Шут» и «Арию», то порой своими цитатами попадал прямо в яблочко, но за их нецензурное содержимое постоянно получал нагоняй от Смирнова.

– Так что скажете?

– Я думаю, что ему сложно… Ну, сами понимаете. Он может быть и хотел бы вернуться к прежней жизни, но ему не дают.

– Кто? – удивился полковник, сам взгромоздившись на переднее сиденье и кивнув водителю «поехали!».

– Мы.

– Мы? – опешил он. – И каким же образом?

– Нужно относиться к нему так же как и прежде, а не пытаться оградить или посочувствовать. Ему наше сочувствие поперек горла. Оно только делает ему хуже. Делает его слабее.

– Да? Никогда не думал… Я считал, что сочувствуя ему мы помогаем пережить его горе.

– Нет! – замотала головой Аня. – Мы только раздражаем его. Его горе… он должен пережить это сам. Это… это как терапия после перелома. Нужно дать пациенту палку, чтобы он разрабатывал ногу – и в один прекрасный момент он прекрасно обойдется без нее. А мы своими действиями словно постоянно поддерживаем его, не даем самостоятельно справиться с проблемой. Нет, поддержка это тоже хорошо, я не спорю. Но все должно быть в меру…

– Хм… Что ж, Анна Михайловна, я, пожалуй, понял, о чем вы. Он вчера разговаривал со мной, чтобы вернуться к работе, все же нужно выпускать его в поле. Володин, аккуратнее веди! На все кочки наехал! Машина хоть и казенная, но беречь надо.

Аня откинулась на спинку сиденья, чувствуя, что вот-вот заснет… Да и заснула бы, если бы очередной приступ дурноты не нахлынул.

– Остановите машину, - простонала она, чувствуя, что содержимое желудка вот-вот выхлестнет наружу.

– Володин, стой! – гаркнул Смирнов, заметив, как побледнела девушка.

Машина резко затормозила, и Аня, открыв дверцу, опустошила желудок.

– Что это с вами? Анна Михайловна?

– Да вот… давление скакнуло, еще и не выспалась, - быстро вытерев рот, пояснила девушка. – Мне всегда нехорошо, когда дождливая погода.

– Ну что ж… уже почти приехали, - пожал плечами Смирнов, кивнув Володину.

День не заладился с самого утра. Хотя, если сказать совсем уж по-чесноку, то день не заладился еще вчера. Плохое настроение Ларисы вперемешку с самокопанием переросло в какое-то глухое раздражение. Но одно радовало – вчера вечером все же удалось кое-как обмыться. Это было то еще действо – воды много нагреть не получалось, потому как с водой вообще было не все так хорошо, как хотелось бы, а ничего глубже пластмассовой миски не нашлось. А если еще и прибавить не отапливаемое помещение, то вырисовывалась совсем нелицеприятная картина. Хотя для Ларисы помывка даже в таких условиях показалась райской процедурой. Конечно, было очень неудобно в холодном помещении быстро мыться в тазике, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, после того как горячая вода стекала по коже, исходя белесым паром. Но одна мысль, что она избавилась от этого тошнотворного запаха и смогла хоть и обыкновенным мылом, но все же вымыть волосы, улучшала настроение хоть на какой-то короткий промежуток времени…

Джинсы и свитер, в которых была Лариса и школьную форму Альки женщина тут же застирала и забрала сушиться в свою комнату, развесив на холодных батареях – так хоть была уверенность, что одежду не сопрут. Как здесь происходило оснащение одеждой и прочими бытовыми необходимостями, Лара не имела ни малейшего понятия. Но на первое время, чтобы переодеться после помывки ей все же выдали кой какую одежду. Хоть на два размера больше, но и на том спасибо… Как потом Лара узнала, что эта одежда – это то, что осталось в брошенных общежитиях и квартирах окрестных домов. После того, как ее собрали, местные женщины, работавшие прачками, все выстирали, так что можно было смело одевать. Лариса, прекрасно понимая, что для того, чтобы воротить нос сейчас не подходящее время, мысленно поблагодарила женщину-кладовщицу и быстро натянула на себя одежду.