Чтение онлайн

– Иван Сергеевич, у этого градусник пора вынимать, - подняла голову Аня, записывавшая в это время анамнез в медицинскую карту. Солдатики к этому времени уже успели переодеть закоченевших китайцев/корейцев и теперь без дела топтались на месте, не зная, чем себя занять. Сами же пострадавшие, укутавшись в одеяла по самый нос, только и сверкали черными как угольки глазами, да и вообще были похожи на пленных французов наполеоновской армии.

– Так, голубчики, организуйте этим гражданам теплое питье, - распорядился главврач.

– Так, товарищ военврач, а где ж я его тут достану? – удивился дядька-прапорщик, разведя в стороны руки. – Полевая кухня далеко.

– В столовку пусть солдат сгоняет – там как раз завтрак раздают.

– Хорошо, доктор. – Кивнул дядька. – Так, Васьков, слышал товарища военврача? Бегом в столовую! Скажешь, чтобы чайник чая выдали. Да поскорей!

Аня кивнула и вернулась к своим делам.

– Иван Сергеевич, какая там у него температура?

– Тридцать пять и ноль.

– Спасибо, - Аня быстро черканула в карте три цифры и замерла. – Иван Сергеевич, а как же мы их будем различать? Я же даже не поняла, как их зовут.

Доктор нахмурился и задумчиво почесал нос.

– Ну, попробую я. Вот из ё нэйм?
– разделяя каждое слово паузой, главврач обратился к ближайшему к нему человеку. – Ду ю спик инглиш?

Произношение у самого Смальцева было на уровне третьего класса, но иностранные языки не были в приоритетных интересах доктора. Да и до сего момента нигде толком и не пригодились.

Азиат почему-то закинул голову вверх, уставившись в потолок, и выдавил что-то нечленораздельное, похожее на звук «а», только какой-то отрывистый.

– Что это с ним? – недоверчиво поглядел на азиата доктор. – Что у него с шеей? Ушибся что ли?

– Не знаю… - вроде, никаких травм не было.

– Ду ю спик инглиш? – снова повторил доктор.

На этот раз азиат головой дергать не стал, а попытался что-то сказать, при этом сюсюкая, шепелявя и принудительно смягчая твердые согласные. В общем, получилось что-то типа:

– Есь, есь...

– По-моему, он сказал «да», - заметила Аня. – Попробуйте его дальше разговорить.

– Попробуем… - согласился главврач. – Нейм.. Ё нейм…

– Есь, есь, - вновь повторил ту же фразу азиат.

– Чего эт он? – вскинул бровь Смальцев. – Эй! Имя твое… тьфу ты… нэйм ё… как? Тьфу ты! Вот!

– Есь! Есь нейм, есь… - преданно глядя в глаза врачу, повторил пациент.

– Нет! Это невозможно! – отшвырнул ручку главврач.

– А если попробовать с ними объясниться жестами? – встрял все тот же прапорщик.

– Ну давай… пробуй. – Буркнул главврач, махнув рукой.

– Да я ж не по этой части… - замялся дядька. – Да и жесты у меня все больше непристойного содержания. Не поймут меня интуристы.

– Ну коль не по этой части, так чего тогда встреваешь? – рассердился Смальцев. – Так, Анна Михайловна, пишите: этот – Иванов Иван Иванович, второй – …

– Да они же и выговорить свои новые имена не смогут, - заметил прапорщик, разглядывая новоявленного «Ивана Ивановича», переводящего непонимающий взгляд с медсестры на врача.

– Да мне все равно. Мне нужно их как-то отличать в документах одного от другого. Хоть на лбу у них пишите.

– Тогда уж что-то родное им придумайте.

– Товарищ прапорщик, вы свой генератор гениальных идей только на критику настроили или есть что по существу?

– Да без проблем. Вспомним классику. Чего далеко ходить? Например: Ли Си Цын – и нам понятно, и им если что будет проще. Или вон Ван Ю-Шин… Ванюшин значиц-ца по-нашему.

Аня перевела вопросительный взгляд на доктора и тот согласно кивнул:

– Ладно, Анна Михайловна, отставить с Ивановым. Нарекаю его Лисицыным… ну в смысле, Ли Си Цином. Это из «… сбил тебя наш лётчик Ли Си Цин»? Если я не ошибаюсь… - скорее самому себе задал вопрос врач. – Ну тогда вот этого гражданина – Си Ни Цыном, того – Ван Ю-Шином, того, что чай не пьет - … как бы его назвать? Боец, у тебя какая фамилия? – обратился Смальцев к ближайшему бойцу – белобрысому и лопоухому.

Тот немного потерялся из-за неожиданного вопроса, но ответил:

– Губенко, тащ военврач, - ответил парень, по-южному «гэкнув».

– Хохол что ли? – удивился Смальцев.

– Русский я… - даже немного возмутился тот и сразу же пояснил. – Фамилия просто такая.

– А-а, бывает... Пишите, Анна Михайловна: Ху Бен Хо. Так а… - Иван Сергеевич замолчал, о чем-то задумавшись, но подумать ему не дал второй боец, рявкнув из всех сил, впрочем, как и учили, по-уставному.

– Климук!

– Чего? – удивленно поднял голову Смальцев, даже немного вздрогнув от неожиданности. Аня так и вовсе испугалась.

– Моя фамилия – Климук.

– У каждого свои недостатки, - перевел дыхание Смальцев.
– Пишите, Аня – Ки Ли Мук.

Новоназванные спасенные, не понимая всей торжественности случившегося, сидели, кутаясь в армейские одеяла, да чай потягивали, издавая характерные звуки.

– Тащ военврач! Разрешите я этих товарищей в штаб на допрос сопровожу? – поправил ремень прапорщик, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу.

– Не разрешаю. Они пока побудут в стационаре, понаблюдаются… А расспросить вы их и здесь можете.

– Да? Ну ладно… - подозрительно быстро согласился прапорщик. – Губенко, марш в штаб, в ленинскую комнату, там карта Европы есть и еще одна акватории Черного моря – сюда тащи ее.

– А для чего вам карта? – поинтересовалась Аня.

– Так будем устанавливать, откуда-куда-зачем… - удивился такому вопросу прапорщик. – Если слов русских не понимают, то пусть хоть пальцем ткнут. Если уж их взяли в матросы, то хоть какие-то азы географии они должны знать. А на русском или на, прости Господи, китайском написано – это уже дело десятое.

Аня кивнула в ответ и вернулась к заполнению карточек, продублировав все личные записи на отдельном бланке – морякам предстояло еще оформить пропуска для пребывания в гарнизоне, поэтому Аня решила упростить работу своим коллегам.

Когда уже все формальности практически были завершены и моряков заселили в палату, явились сменщики, и Аня, наконец, смогла передать все документы пришедшему врачу, в надежде отоспаться дома. Во второй половине дня ей еще предстояло отработать по основному своему направлению – были записаны два человека. Так что сейчас просто хотелось поспать, предварительно слопав что-нибудь посущественнее пустого чая.