Чтение онлайн

В море шевелящихся астерий

Учащенно дышит небосвод.

Задирая медный подбородок

С плоской как лопата бородой,

Арамей глядит на самородок

Вспыхнувший над мертвою водой.

1988

Когда бы ни хватало в списке масел

Живописать ландшафт во всех тонах,

Китайский помазок его б украсил

Гребенкою на пенных бурунах,

Пивною пеной в тающем зените

И облаком на кружке шинкаря

(Здесь реже разбавляют, извините

за нравы, в середине января).

Минуя перевернутые лодки

И мертвый как язык аттракцион,

Одни демисезонные кокотки

Лениво совершают моцион.

Шумит миндаль, и пахнет диким йодом.

Вокруг – обетованная земля…

Друг другом называя теплоходы,

Уходят в море жители кремля.

1988

Когда ты становишься рядом,

О руку мою обопрись.

Тяжелым военным снарядом

Грозит за окном кипарис.

Всему есть холодная мера,

И сосны как силы маки,

Покинув разбитые скверы,

По городу носят штыки.

Эльфийские руны глициний

Бегут по отвесной стене…

И кто-то, наверное, синий

На этой зеленой войне,

И чей-то последний микадо

Ладонь придержал у виска,

Туда, где стреляют цикады,

Бросая слепые войска.

1989

С. Шрамковскому

Рыбак рыбака… Что там дальше - уже и не помню.

Висит в головах увидавшая виды блесна,

На кухне тепло как в пустой остывающей домне,

Шевелится зелень… Известное дело – весна.

К чему эти мелочи? Разные только по сути,

Мы – Господи святый! – давно не бывали пьяны.

Поэтому лечатся розы в аптечной посуде,

Как два коннетабля в больницах Столетней войны.

Поэтому бегает ракля по дну трафарета,

И сушится в лодке балкона богатый улов…

И долго бледнеешь, пока не воскликнешь: «Карету!»,

Как будто бы нет в языке выразительных слов.

1989

В кругу собутыльников, в шумном семейном

Овале – одна канитель да морока.

Опять и опять как войска Валленштейна,

На все города наступает барокко.

Не то чтоб в готическом своде законов

Наметилась трещина, дело не в этом,

А клонятся головы спящих грифонов

Все ниже к рабоче-крестьянским советам.

Опять начинается. Боже, не выдай!

Прости нас, отпетых! На то ты и Отче!

Как белые лица над матерью Лидой,

Стоят над Невой погребальные ночи.

1990

<