Бумажный з?мок
Шрифт:
— А разве Вы не герцог Сомерсет?
— Все верно, я Эдвард Лавлесс, Герцог Сомерсет. Вы что-то побледнели, мой титул Вас напугал? Хорошенькие женщины бывают такими впечатлительными…
— Простите меня, мне нужно отойти на минутку.
— Но только на минутку, прекрасная леди.
И в этом они видимо тоже похожи…
Нахожу Мэтта, тяну его за руку к выходу. Он не может понять, что происходит.
— Лиза, твои смены настроения меня удивляют. То горло грозишься перегрызть, а теперь тянешь куда-то.
Прижимает меня к себе и насильно целует. Ну, не то чтобы я сожалею. Отдаюсь во власть его губ и рук и забываю обо всем. А когда ко мне вновь возвращается рассудок, с силой отталкиваю Мэтта. Он наверняка этими губами целовал ту брюнетку.
— Я тебя не за этим сюда притащила. Руки убери! Хотела сказать, что он здесь!
— Не пойму, кто он? Этот кто-то, кто делал тебе предложение?
— Нет, твой отец. Ну этот, о котором ты мне рассказывал…
57. Аргумент
Мэтью
Приехал к дому Майкла в назначенное время. Уж очень хочу увидеть свою птичку, мою беременную птичку. Будет у птички птенчик. Мэтт, она не хочет тебя видеть. Упрямая девчонка!
Миша встречает меня в странном настроении:
— Привет, Мэтти-Шмэтти, это ты нашу Лизку обидел? Пришел ребенок наш в слезах…
— Может и я…
— Да я тебя, — наигранно хочет стукнуть…
Лизы нет. Где она?
— Миш, а где наша девочка?
— Не твоя, а наша… Ленка говорит, ей было плохо, и она уснула. Пойду разбужу спящую красавицу!
Плохо? Опять! Бедная птичка! И плакала, дурочка, я же так ее люблю… Все, Мэтт, ждать нельзя за руку, в кандалы, и под венец… Иначе дракон вырвется на волю… и сожжет все кроме своей принцессы.
Жду в гостиной, Элен предлагает мне воды. Да какая вода, мне бы впору пить виски… И когда моя Лиза выходит, замираю, очарованный и сломленный. Ее красота заворожила меня, сбивает с ног. Нельзя же так… Мое бедное сердце и так стонет…. Мне очень хочется ей сказать, насколько она хороша и любима, но даже слова застряли в моем пересохшем горле. Птичка, ты решила меня погубить?
Она не смотрит на меня, отводит глаза и ведет себя очень дерзко. Ну что я могу сказать, в ее глазах я — подлец и изменщик, а она — с моим ребенком под сердцем.
Нельзя! Нельзя кого-то так любить?! Мое дыхание сперто, в груди болит…
Она просто отбрасывает мою руку, как змею, в лимузине. Какая жестокость! Я же хочу коснуться ее нежной кожи…
Лиза, ну что ж так уже. А потом на том приеме меня утягивают от нее два местных писаки, которым нужно мое мнение. Я не нужен ей?
Она сейчас такая красивая и уверенная! Любуюсь издалека, меня Исмаил еще предупредил, что мне придётся пообщаться с устроителями данного мероприятия. Пока откладываю эту мысль. Моя птичка — совершенство! Точенная фигура, светлая шелковая кожа, восхитительные белокурые локоны. Не любить ее равно смерти.
А потом чудо чудесное моя птичка, тащит меня к выходу, неистово и быстро. Не теряя времени, целую ее глубоко и нежно. Но она неумолима, отталкивает меня и говорит про него? Кто он? Мой отец? Да к черту его!
— Ну что я должен сделать?
— Это только для информации… Отпусти меня!
— Нет, раз попалась, не отпущу! Пока не поговорим.
— Не буду я с тобой говорить и не смей меня удерживать силой.
— Нет, будешь и поговоришь! Сколько же можно меня изводить? Надумала себе и скандалишь, Лиза!
— Я не надумала, ты с другой был, Мэтт, ты с ней спал!
— Да, не спал я с ней, и даже не был раздет. Я не изменял.
— Не верю!
— Лиза! Я люблю только и только тебя! Я не спал с Мадлен Хэррингтон. Она пришла и затеяла очень опасную игру. И я хочу жениться на тебе!
— Ты много хочешь, Мэтт! Не думай, что твои слова о женитьбе хоть как-то скрасят сделанное тобой!
— Лиза, ну что ты, как истеричка, ей- Богу! Я понимаю, что ты беременна, но…
— Я еще виновата, Господи всемогущей? Ребенка не будет!
— Все будет!
— Я не хочу от тебя рожать, да и все.
Я порядочно выхожу из себя:
— И кто тебя спрашивает? Будешь рожать как миленькая.
— Ты офонарел, Мэтт Лавлесс???
— Птичка, мы привлекаем слишком много внимания!
В нашу строну направлялся высокий седовласый мужчина.
— Мисс Айскра, у Вас какие-то проблемы? — и я в нем узнал того самого герцога из моей полусказки.
Я стоял как вкопанный, закрыв свою птичку телом. Подошедший пристально посмотрел в мое лицо:
— Мэтт?!
— Сэр!
И наши взгляды встретились!
Ну что ж я мог испытывать? В последний раз своего отца вживую я видел, наверное, лет в 10. Он все-таки сподобился прилететь в Нью-Йорк на встречу с моей мамой, и мы провели вместе замечательную неделю. А в последний раз по телефону мы говорили с ним в день ее смерти… Весь парадокс ситуации заключался в том, что он сказал, что приедет и не явился в день ее похорон. А потом из желтой прессы й я узнал, что в этой время она был со свой законной женой на отдыхе, прям как специально. Больше я не искал предлога с ним сблизиться. Я не мог простить ему такое предательство. При этом он почти каждый год пытался со мной связаться через своих адвокатов, но мне ловко удавалось избежать с ним встреч. А сегодня у меня уже не было шанса сбежать куда-то. Мой отец стоял тут, передо мной!
Он подошел ближе:
— Ну наконец-то… Мэтью Эверетт Лавлесс, давай поговорим!
— Не думаю, что у нас есть темы для разговора, — птичка ловко выскользнула.
Я с сожалением посмотрел ей в вслед, появилось желание просто за ней побежать.
— Вы сорвали мой серьезный разговор и у меня нет повода продолжать наш с Вами.
— Эта девушка? Ты ней знаком?
Ну еще как же знаком! Это, папаша, моя будущая жена и мать моего ребенка.
— Это моя невеста, — мне было просто приятно слышать эти слова.
— Хм, мой сын собирается жениться.
— Я давно перестал быть Вашим сыном.
— Мэтт, пойдем поговорим?! Это нужно нам двоим, могу я пригласить тебя выпить?
— Я не хочу с Вами ни говорить, ни пить!
Сейчас я сам себе напомнил мою упертую птичку и понял, как это больно, со стороны.
— Сын, — начал герцог Сомерсет, — я понимаю, что ты сердишься на меня и даже ненавидишь, но дай мне уже спустя столько лет хотя бы объяснить тебе ситуацию…
— Мне уже не нужны Ваши объяснения, сэр!