Чтение онлайн

— Пустяки, — сказал я. — Дай помогу тебе, несносная кошара.

И только тогда старик Фенрис оторвал задницу от порога и, улыбаясь от уха до уха, тяжело переваливаясь и мотая слюнявыми брылами, позволил себе приблизиться и умостить увесистую морду на свободном участке моих колен. Я ощущал его мерное дыхание, слышал стук кошачьего сердца, и суровое эхайнское одиночество на время становилось малопонятной, нелепой и ненужной абстракцией.

— Вы летите один?

— На Титануме меня встретят.

Слегка изумленный взгляд.

— Мы имели в виду… вы желаете одноместную каюту или вас устроит стандартное кресло на второй палубе возле окна?

— Конечно, устроит.

Мне вернули маршрутную карточку и утратили к моей персоне всякий интерес.

«Нгаара, у вас не будет сложностей в перемещениях в самом начале пути. Люди давно уже летают на Титанум как на пикник. Это вполне благоустроенный мир, если пренебречь некоторыми особенностями тамошнего климата».

К тому же, как рассказывала мама, я там уже бывал. В глубоком младенчестве.

Я вскинул сумку на плечо и по ярко освещенному тоннелю прошел на рейсовый трансгал «Энергема 86». По пути, стараясь не возбуждать стороннего внимания, снял видеобраслет и обронил в ближайший стык между декоративными панелями с живой рекламой, изображавшей все прелести путешествия лайнерами компании «Энергема Галактика». Сжег, так сказать, мосты… Поднялся по пандусу на вторую палубу. Зачем они спрашивали, устроит ли меня вторая палуба? Она ничем не отличалась от первой, и была даже чуть просторнее. И что бы я делал в каюте один? Сидел и таращился на голые стены? Или они там не голые, а увешаны какими-нибудь приблудами развлекательного свойства?.. Я нашел свое кресло — оно действительно было возле окна; видеал, имитировавший упомянутое окно, демонстрировал круто уходящую вверх стену космопорта «Магеллан», синевато-серую и ничем не примечательную, а также кусочек земного шара в светящемся ореоле атмосферы. Разглядеть очертания материков было положительно невозможно. Наверное, существовали люди, которых от этого зрелища укачивало. Только зачем им, с такой бедой, лететь на Титанум?.. В соседнем кресле устроился мрачный молодой человек, едва ли намного старше меня, надвинул на лицо непроницаемые очки-мовид и тут же уснул.

«Нгаара, если вы отважились пуститься в путь, не позволяйте колебаниям овладеть вашим разумом прежде, чем завершите странствие. Это тот случай, когда не следует думать, а нужно лишь действовать, иначе говоря — двигаться вперед. Только вперед, не отклоняясь. Словно брошенное копье. Копье не думает о цели».

На том спасибо, что он не употребил метафору бумеранга, как в прошлый раз.

Я впервые покидал Землю по своей воле. И уж тем более отправлялся в столь длительный поход. Ничего удивительного, что я дергался. Но, надо отдать должное Гайрону, его формула трех эмоциональных слоев сильно выручала. Где-то там, в самой глубине меня, перепуганный подросток хныкал и просился домой, к мамочке. Пытался задавать резонные вопросы… зачем?.. куда?.. что ты хочешь доказать и кому?.. Но его причитания глохли уже где-то во втором слое и долетали до первого жалкими отголосками. Поэтому я казался безупречно спокойным. По крайней мере, себе самому.

Я закрыл глаза. Вселенная дрогнула. Голос информатора сообщил о входе в экзометрию. Для меня этот термин был пустым звуком, хотя мама в своих редких откровениях поминала его через раз — вошли в экзометрию… вышли из экзометрии… вывернулись в субсвет… «Копье брошено, — думал я. — Или все же бумеранг?» Когда я разлепил веки, в окне, вновь ставшем обычным видеалом, бежала лента новостей. Ранний снегопад на Урале, дороги занесены, все встали на лыжи… Новые достижения биотехнологии в разведении спальных кошек… Европейский агротехнический совет выводит из сельскохозяйственного оборота три тысячи гектаров земли сроком на восемьдесят лет… Торжественный пуск в эксплуатацию энергодобывающей станции в Курило-Камчатском глубоководном желобе был омрачен отсутствием пузырьков в бокалах с шампанским… Визит делегации Сфазианского Экспонаториума в Тауматеку, что в славном городе Рио-де-Жанейро, очевидно, связан, с некоторыми эксклюзивными экспонатами последней — в частности, до сих пор не идентифицированными обломками звездолета, найденными на Хароне… В научных кругах всерьез обсуждается план масштабной исследовательской экспедиции на Мормолику, более известную как Морра, одиннадцатую достоверно установленную планету Солнечной системы, где, как известно, не ступала нога человека вот уже более ста лет, и это сообщение находится в тесной связи с предыдущим… Выступление Озмы на ежегодном фестивале классической музыки обязательно состоится, как бы ни складывалась политическая ситуация на Эхлиамаре… Я покосился на соседа. Тот спал, уронив голову на грудь. Я погасил видеал и тоже пытался задремать, но тут подошла стюардесса и предложила какие-то фирменные транквилизаторы, чем совершенно отбила всякую охоту ко сну. Пришлось вставать и бродить по палубам в поисках развлечений. Почти все пассажиры благоразумно дрыхли, превратив свои кресла в белые непроницаемые коконы. Когда я вернулся, то обнаружил, что закуклился и мой сосед. Наверное, здесь только я был новичком и потому не знал, куда себя деть. Самым разумным с моей стороны было поступить таким же образом: спрятаться в коконе, слопать транквилизатор и вырубиться до самого прибытия. Но перспектива тупо продрыхнуть свое первое межзвездное путешествие казалась мне неправильной, ненатуральной. Я снова просмотрел ленту новостей, пока не онемела задница, снова встал и убрел в пустой бар, где не было никого, кроме печального бармена и парочки свободных от дежурства стюардесс. «Первый полет?» — спросила одна из девушек понимающе. «Это всегда так, — сказала другая. — Не находишь себе места, словно в твоей жизни действительно совершается что-то важное. А потом привыкаешь. В конце концов, это всего лишь перемещение из пункта А в пункт Б. Расстояние роли не играет». Я промолчал. В маршруте, что составлен был Гайроном, этих пунктов предусматривалась еще чертова уйма. Желания поболтать на лице моем написано не было, и стюардессы утратили ко мне интерес. Я спросил у бармена фресамадуру, а он спросил у меня, что это такое. Пришлось довольствоваться каким-то маракуйя-джусом. Бармен полюбопытствовал, не играю ли я в баскетбол. Что такое фенестра, он тоже не знал: В спортзале на третьей палубе не было ни души, а в бассейне не было воды. Я наступил на горло собственной песне, воротился в свое кресло и нажал на сенсор с изображением спящего человечка. Внутри кокона было мягко, уютно и вовсе не так тесно, как представлялось. Напротив лица имелась сенсорная панель, сулившая нехитрые удовольствия, вроде той же ленты новостей, транквилизаторов волнового, перорального либо ингаляционного применения на выбор, или вызова стюардессы с прохладительными напитками. Я стащил с себя одежду и с наслаждением потянулся — пятки уперлись в дальнюю стенку. «Нет в мире совершенства», — подумал я и тут же уснул. Должно быть, в моем организме сработали какие-то собственные предохранители от нервных перегрузок. Никакие там «Зеленые лучи» или «Солнца в тумане» попросту не понадобились.

— Внимание! Ввиду того, что космопорт Титанум Главный временно закрыт для приема пассажирских кораблей…

— Да знаем уж, знаем, — проворчал мой мрачный сосед, устраиваясь с ногами в своем кресле.

— …трансгалактический лайнер «Энергема 86» совершит посадку на внутреннем космодроме Рагнахокн в планирующем режиме. Просьба всем пассажирам занять свои места и временно воздержаться от излишних перемещений по палубам лайнера во избежание неприятных ощущений. Экипаж лайнера от имени транспортной компании «Энергема Галактика» приносит вам извинения за причиненные неудобства.

— А что у них с космопортом? — осторожно спросил я. — Нападение межзвездных агрессоров?

— Если бы, — усмехнулся сосед. — Он уже пять лет временно закрыт… — Тут его будто прорвало: — Предыдущая администрация затеяла реконструкцию, чтобы обслуживать не только трансгалы, но и тяжелые грузовые танкеры. С одной стороны, понятно: когда приходит пятимильный, под завязку нагруженный зверь откуда-нибудь с Гледрофидда, на орбите начинается такая катавасия, что уму невообразимо. Особенно достается пассажирским рейсам, которые просто некому принимать. Естественным решением становится пристыковать танкер куда-нибудь к грузовому причалу и там потихоньку растаскивать или, наоборот, заполнять, никому не портя нервы… С другой стороны, через пару лет активного строительства вдруг заканчиваются ресурсы, и возникает патовая ситуация. Чтобы доставить грузы, нужно как-то принимать танкеры, а принимать их особенно негде, потому что космопорт выведен из строя, а на планету, в отличие от трансгалов, танкеры не садятся по определению. Администрацию, понятное дело, по шеям и в шею… только никому от этого легче пока не стало.

Он помолчал, переведя дух, и закончил на печальной ноте:

— Отчего я, профессиональный космический монтажник, и вынужден мотаться до Земли и обратно домой, как пчелка между ульями. Мне говорят: проси чего хочешь, только чтобы к концу года космопорт работал хотя бы в прежнем режиме, на пассажирские рейсы. А я даже не знаю, что и просить, когда ни в чем не отказывают. Я руками привык работать, а не людьми управлять. А где в Галактике найти умелого менеджера, который не только свободен, а еще и согласен лететь на Титанум? С кем ни поговоришь, все смеются и не верят, что у нас такой бардак. Ты, говорят, наверное, прикалываешься над занятыми людьми, вы же там уже вторую сотню лет разменяли, ты еще, говорят, скажи, что на Земле «Магеллан» закрывают на капремонт… Эх! — он горестно махнул рукой и набросил на глаза темные очки.

— Внимание! — вновь зазвучал хрустальный голос автоинформатора. — Трансгалактический лайнер «Энергема 86» входит в верхние слои атмосферы планеты Титанум. Возможны временные нарушения пространственной ориентации палуб. Приносим извинения…

Ощущения, что и говорить, были не самые приятные. Временами я вдруг переставал ощущать твердую опору под ногами. Или вдруг мозги внезапно обнаруживали свое присутствие в голове, сами собой дергаясь куда-то вверх. Я огляделся: никто не выглядел особенно озабоченным, даже глубокие старики. Что могло понадобиться таким почтенным персонам в этом захолустье? Видеал на стене снова ожил: если верить картинке, за бортом трансгала, накрытое темным дымчатым пологом, расстилалось ватное, неряшливо взбитое одеяло без конца и края.

— Ничего особенного, — сказал сосед. — Вот подожди, пробьем облачный покров, увидишь, какая красота.

Ждать обещанных красот пришлось почти час. Лайнер снижался, покачиваясь с боку на бок, как на волнах. Одеяло понемногу распадалось на отдельные клочья, в просветах между которыми видна была скучно-серая поверхность Титанума. Монтажник-профи сообщил, что эта серость есть не что иное, как Кронический океан, и тут же осведомился, не напрягает ли меня эта жуткая тавтология. Я ответил, что не напрягает, и что никакой особенной тавтологии я не заметил. «Ну как же», — сказал он и пояснил: эта часть водной оболочки Титанума получила свое название в честь мифического царя титанов Крона. Я пожал плечами. Коллизия в том, продолжал сосед, что у Крона был брат-титан по имени Океан, каковое обстоятельство превращает словосочетание «Кронический океан» в сущую бессмыслицу. Я снова пожал плечами и сказал, что уж как-нибудь это стерплю. «Первопроходцы Титанума были люди огромного мужества и энтузиазма, — вздохнул мой собеседник. — Но не самой блестящей эрудиции, увы». И поведал мне историю о том, как Крон при помощи серпа лишил собственного отца детородной мощи, а потом жрал собственных детей, прозорливо ожидая от них той же выплаты сыновнего долга. «Есть даже такая картина», — сказал он. «Гойя, — подтвердил я, — Сатурн, пожирающий своих детей. Я видел ее в музее Прадо». О том, что после такой встречи с прекрасным я дурно спал всю ночь, было решено благоразумно умолчать. «О! Мы над побережьем моря Тельхинов», — оживился сосед. И немедленно рассказал мне, кто такие тельхины и какое отношение имеют к мифологии.

Космопорт «Рагнахокн-пассажирский» показался мне тесным и таким же серым, как и весь этот мир. Здесь вообще повсюду было слишком много старого металла и камня. Моего спутника встречали. «Ну как?» — «Хреново», — отвечал он. «Ну и плюнь. Нам уже обещали помощь». — «Кто?!» — «Ты не поверишь». — «Неужели…» — «Бери круче. Виавы, причем на самом высоком уровне». — «Не понимаю. Почему именно виавы?!» — «Ну, захотелось им!»

(…Антония рассказывала мне про виавов. Одна из древнейших галактических рас, чьи представители внешне ничем не отличались от людей белой расы, особенно в глазах каких-нибудь рептилоидов, между тем, имела славу легких на подъем путешественников и авантюристов. Ни одно рискованное предприятие межзвездного масштаба не обходилось без них, а зачастую ими же и было затеяно. Дядя Костя потом уточнил: возможно, таким экзотическим способом они боролись с неминуемым вырождением и, нужно сказать, успешно. Особенно виавы симпатизировали людям, в которых находили не только собственное отражение, но и родство душ. Со вступлением человечества в Галактическое Братство две генетически различные расы без большой спешки, но вполне уверенно двигались к беспрецедентной ассимиляции культур. Виавы давно жили среди людей, люди пытались жить среди виавов. У первых это получалось немного лучше…)