Бунтарку нельзя любить
Шрифт:
– Сам разберусь!
«О, нет!» – палец соскользнул с кнопки управления, и моя тачка в тот же миг собрала на капот парочку дорожных знаков.
Кир издал возглас, что-то среднее между рычанием и фырканьем. Я толкнул его в плечо, но тот вырвал из моих рук пульт и дожал до финишной прямой.
– Кирыч, отдай!
– Не, теперь моя очередь.
– Ты меня отвлек. Так что еще один круг остается за мной!
В зал влетела мелкая ядерная ракета, которую я обычно зову «Бунтаркой» и прямо на наших глазах выдернула шнур из телека.
– Все! Достали! Закончились ваши игры. Я буду смотреть «Проклятие Аннабель», – заявила девчонка и, растолкав нас в стороны, забралась с ногами на диван.
Кир прямо так и завис с открытым ртом. Скорей, он уже даже забыл, как собирался передо мной выкручиваться, потому что в ту же секунду развернулся к сестре и дернул ее за лодыжку.
– Слышишь ты, казюлина! Катись-ка в свою комнату и с компа смотри! – сердито прошипел Кирилл.
На что Бунтарка другой ногой лягнула его в грудь.
– Валер, дружище, – вмешался во вспыхнувшую перепалку между братом и сестрой я, – прости, но тебя и так много, а второй такой Аннабелины, боюсь, мы не осилим.
В ответ последовал уничтожающий взгляд. «Ба–бах» – за ним прилетела подушка.
– Ан-на-бо-ли-на, – давясь от смеха, произнес Кир.
Зуб даю на отсечение, что именно тогда в глазах Леры вспыхнул огонек несокрушимой ненависти, в котором читалось только одно: «Я отомщу вам, придурки!»
Разрешил войну между родными дед Степан. В субботу после обеда он обычно закрывался в своей комнате, и означало это только одно: дедушка собирался проводить священный ритуал по выкуриванию сигары. После чего, распахнув двери, приступал к шахматам. Его соперниками выступали все из присутствующих в доме. Таким образом, в этот выходной день подошла очередь старшего внука – Кирилла. Но прежде чем составить компанию деду Степану, Кир взъерошил сестрице волосы, а потом пулей вскочил с дивана и помчался в коридор.
Лерка показала в удаляющуюся от нас спину язык и с особым вниманием стала следить за развитием событий, уставившись своими большими глазищами в экран телевизора.
По дому прокатилась волна своеобразной колыбельной: с кухни доносились отрывочные сведения о том, что там вовсю готовится что-то невообразимо аппетитное на ужин, а прямо за стеной слышались щелчки электронных часов, так «молодой человек» и «дедуля» отмеряли нажатием кнопки каждый свой ход. Гармоничная мелодия послужила усладой для моих ушей, и веки сами собой стали вдруг неподъемными. Я склонил голову к подлокотнику и, прежде чем провалится в полуденный сон, заметил Лерку – девчонка, подложив под правую щеку ладошки, мирно сопела на противоположной стороне от меня.
Матч.
– Год. Целый год пролетел. Наша малышка уже совсем взрослая, – в глазах мамы заблестели одновременно слезы радости и печали.
В детстве взрослые кажутся нам всемогущими. Они ничего не боятся и никогда не плачут. Но грусть в маминых глазах лишний раз напомнила мне о том, что все-таки даже у них есть страх. И этот страх – МЫ, дети. На самом деле они очень боятся нас потерять, как и того, что все мы однажды вырастем, заведем свои семьи и в конечном итоге все равно их бросим. Они боятся того, что время мимолетно и быстротечно. Оно ускользнуло от них, так теперь ускользает и от нас. Еще я думаю, что взрослые в душе остались такими же маленькими, просто с появлением нас им пришлось брать ответственность и притворяться серьезными, больше ходить на эти свои работы, изучать мир не играючи, а путем исследования, как некий опытный следопыт.
Возраст – всего лишь цифра, которая стремительно летит ввысь, но, откладывая самое важное, мы никогда не успеем насладиться этой жизнью за любимым словом «потом». Надеюсь, когда я вырасту, то буду меньше работать и больше проводить времени со своими детьми. Мама грустит оттого, как время беспощадно над нами. Сможет ли она извлечь из этого какой-то урок? Вряд ли…
– Наш сорванец, наша маленькая звездочка! – подхватил пламенную речь папа.
Дальше они будут вспоминать, какой озорной я была в раннем детстве. Откроют фотоальбом, где хранятся первые годы моей жизни, и будут пересматривать самые памятные моменты, (которые я еще называю «самые позорные»). Особенно их любимое – это как я впервые пошла на горшок, но, немного перепутав, сходила в маленький тазик. Сама я этого, конечно же, не помню, вот родители и решили заснять на камеру, чтобы напоминать об этом каждый год!
В прошлый мой день рождения эти фотографии попались на глаза Теме. Так, я впервые пережила ужасное состояние застенчивости.
– Девочка наша! Сегодня тебе уже десять. Еще вчера ты впервые пошла, а уже сейчас ровно стоишь на ногах, – продолжила свой тост мама.
– Какой ровно? Носится, как ошалелая, – вмешался Кирюха.
– Цыц!
С хмельных напитков у взрослых раскраснелись щеки, а разговоры становились все громче и громче. Когда внимание к моей персоне угасло, я забралась под стол и юрко проползла к выходу, оставаясь незамеченной. И только в проходе услышала, как следом за мной увязался Кир. Из-за стола он, конечно, вышел более цивилизованным способом. Извинившись перед взрослыми, он предупредил их о том, что пойдет гулять с друзьями.
Пока мы шли к стадиону, навстречу к нам показался Темыч со спортивной сумкой. Обычно он таскал мяч в руках. Я удивилась, но виду не подала. Затем по дороге мы столкнулись с Вовкой. Шиш только что закончил помогать бабе Рае с посадкой кустовых роз и отправился на прогулку. Потом была Маринка, которая, в отличие от Вовки, провела этот день с овощами. Точнее… грядки поливала, чтобы поскорее взошли эти самые овощи. После еще несколько ребят с нашей улицы. Таким образом, когда мы прибыли на стадион, нас ни много ни мало собралась целая сборная по футболу.
Кир стал шикать на меня, чтобы я скорей вернулась домой и прихватила с собой свою подружку.
– Ага, щас же! Я не для этого столько лет топала сюда, чтобы поцеловаться с газоном, развернуться и отчалить обратно.
Видите ли, они не играют с девчонками и вообще с малявками не дружат. Правда, такого настроя придерживался только мой брат, остальные же разбрелись по полю и заняли свои позиции. Осталось одно место на воротах, и Кир, потеряв к нам всякий интерес, поплелся туда. А мы с Маринкой к трибунам.
Взобрались повыше, чтобы лучше видеть и дальше слышать. Слушать особо было нечего, да и навряд ли отсюда что-то можно услышать, а вот рассказать, напротив, предостаточно.
Поэтому первый тайм пролетел под наши громкие комментарии:
– Шиш делает передачу мяча игроку справа, – во мне зарождается голос профессионального комментатора. – Игрок справа принимает мяч и несется напролом.
– Слушай, а тот справа это не Генка с параллельной улицы, – обратилась я к Маринке.
Та прищурилась, пытаясь рассмотреть в толпе темноволосого мальчишку.
– Ага, кажется, он.
– Вот шустрый! – удивилась я.
– Ага, он же младше нас года на два.
– Да? А я думала, он с тобой в одном классе учится.
– Ты, наверное, перепутала с Сергеевым, тот тоже Генка. А у этого фамилия то ли Жуков, то ли Ко…
– Ну че он не пасует-то? – перебила Маринку я. – Тем-а-а-а… используй перехват!
Правда, Тема на этот раз оказался куда сообразительней, чем я.
– Игрок Артем смело перехватывает мяч, – с восторгом принимает роль второго комментатора Маринка, – и ведет его прямо к воротам противника.