Чтение онлайн

Любовь - высшая ценность в жизни, ее не следует сводить на уровень глупых ритуалов.

Любовь имеет непосредственное отношение к свободе, вы не можете выбрать одно и оставить другое. Тот, кто знает свободу, исполнен любви, а тот, кто знает любовь, всегда хочет отдавать свободу. Если вы не можете дать свободу человеку, которого любите, тогда кому вы сможете дать свободу? Вы отдаете свободу, только если доверяете. Свобода это выражение любви.

Итак, независимо от того, женаты вы или нет, помните о том, что все браки ложны, как общественные условности. Их цель заключается не в том, чтобы пленить вас, приковать друг к другу, а в том, чтобы помогать вам совместно развиваться. Но рост требует свободу; в прошлом все культуры забывали о том, что без любви свобода умирает.

Вы видите летящую в солнечном небе птицу, она так красива. Привлеченные красотой этой птицы, вы можете поймать ее и посадить в золотую клетку. Вы думаете, она останется прежней птицей? У нее будет внешность той же птицы, которая летала в небе, но в своей сути она будет уже другой, потому что у нее больше нет неба, нет свободы.

Возможно, эта золотая клетка для вас представляет некую ценность, но только не для птицы. Для нее единственная ценность на свете заключается в том, чтобы свободно летать в небе. То же самое верно в отношении людей.

Раджниш, когда я пью твои лекции по утрам или на даршане по вечерам, мне кажется, будто я пью из свежего горного ручья. Но после того, как я напился этой кристально чистой воды и утолил свою жажду, я понимаю, что уже пьян, как будто вода превратилась в шампанское. Более того, я понимаю, что уже привязался к твоим лекциям. Хорошо ли ощущать опьянение? Хорошо ли привязываться?

Ананд Нирджо, разве ты не слышал о том, что Иисус регулярно превращал воду в вино? Теперь ты сам узнал о том, как вода превращается в вино. Это никакое не чудо. Ты действительное пьешь шампанское, только никому не говори-об этом. Начальник полиции Пуны не должен узнать о том, что мои саньясины пьют шампанское, пьянеют и впадают от него в зависимость.

На мой взгляд, любовь может превращать воду в шампанское, то в этом нет ничего удивительного. Быть привязанным к любви значит быть привязанным к Богу. Быть привязанным к любви значит забыть о себе, своем эго и исчезнуть в целом, не оставив за собой ни следа. Это хорошо.

Если мои слова могут опьянить тебя, тогда пей их сколь угодно много, будь алкоголиком, потому что это шампанское коренным образом преобразит тебя. И ни одно правительство не сможет запретить такое шампанское, поскольку это чудо происходит внутри вас. Я пьяница, и вся моя миссия заключается в том, чтобы сделать таковыми как можно больше людей в мире, так как только те люди, которые хмельны божественностью, знают красоту, истину, экстаз.

– Достаточно, Вимал?

– Да, Раджниш.

Раджниш, двадцать пять лет назад мы увидели и узнали тебя, растворились в тебе. Приходили и уходили многие люди, но мы даже не помышляли о «возвращении». Мы видели, как многие люди неожиданно поворачивали назад, достигнув больших высот. Среди них был даже Аджит Сарасвати. В чем закчючается это явление?

Раджниш, ответь, пожалуйста, на нашу записку.

Сохан и Маникбабу, вы спрашиваете об одном очень простом явлении. На самом деле, труднее всего понять в жизни самые простые вещи. Мы почти всегда упускаем суть.

Вы правы, прошло уже двадцать пять лет, но вы оба ни разу не поколебались с того дня, как увидели меня. Вы стали частью меня, а я стал частью вас. В этот двадцатипятилетний период ко мне приходили и от меня уходили многие люди, даже Аджит Сарасвати. Вы дружите с ним, поэтому упомянули его имя.

Мне хотелось бы, чтобы вы поняли несложный алгоритм вашего подхода ко мне. В основе этого подхода может быть либо любовь, либо логика. Любовь не ведает возвращения, а на логику невозможно положиться. Вы любите меня, поэтому не задумываетесь от возвращении. Любовь не знает сомнений - она доверяет, причем доверяет в полную силу.

Но такие люди, как Аджит Сарасвати, привязались ко мне не из любви, а от головы, рассудка. Все они были уверены а том, что я говорю именно то, во что они верят. Я был вторичным, они были первичными. Эти люди постоянно сравнивали. Для них моя правота зависела от того, соответствовала ли она их интеллектуальному багажу. В любой миг, если я говорил нечто, не соответствующее их идеям, они сразу же начинали сомневаться в моей правоте.

Ни один из вас не был связан со мной интеллектуально. Это наихудший тип связи. Такая дружба в любую минуту может закончиться.

Вы любили меня не за то, что я говорю вещи, согласующиеся с вашими познаниями, философией, религией. Вы просто любили меня, поэтому не задумывались о том, соответствуют ли мои слова вашим представлениям.

Любовь это такое жаркое пламя, что оно сжигает весь багаж, который вы считаете невероятно ценным. И остается только чистое золото. В существовании чистое золото можно найти только через любовь.

Вам обоим повезло, потому что вы никогда не обсуждали со мной ни один вопрос. Я живу уже много лет останавливаюсь в вашем доме. Другие люди приходят в ваш дом со своими вопросами, сомнениями, аргументами, вы же никогда ни о чем не спрашивали меня. Только по вечерам, когда все расходились, вы оба сидели рядом со мной на балконе, в глубоком безмолвии, созерцая в небе звезды.

Наша встреча имела совсем другое качество. Эти не связь ума с умом, а таяние сердец. Я никогда не чувствовал, что вы отделены от меня. Даже на миг я не мог представить себе, что вы можете повернуть назад, удалиться от меня. Эту линию мы пересекли в первый день.

В первый день нашей встречи наше будущее приобрело четкий характер. Не было и вопроса о том, что на следующий день кто-то из вас отвернется от меня. В первый же день я мог сказать, что не только в этой жизни, но и в будущих жизнях вы будете со мной. Когда любовь чиста, когда у нее нет никаких условий, причин и предпосылок, возврата нет.

Но что касается Аджита Сарасвати, то я никогда не был уверен на его счет, даже одну минуту, поскольку он постоянно думал, будто знает истину. Может быть, он не умеет четко выразить ее, но по его мнению, все мои слова передавали то, что он уже сам знал. Он шел рядом со мной до тех пор, пока полагал, что наши курсы не противоречат друг другу. Ему казалось, что он любит меня, но на самом деле его любовь была лишь ярлыком других, подсознательных устремлений. А вы любите меня по-настоящему.

Когда у вас болит голова, вы не говорите: «По-моему, у меня голова болит». В таких рассуждениях нет никакой нужды, поэтому вы просто говорите: «У меня болит голова». Если человек говорит: «Наверно, у меня голова болит...», значит он сам не уверен, болит у него голова или нет.

Аджит Сарасвати и другие подобные ему люди думали, что любят меня, но они просто любили собственную роль, а во мне они нашли отзвуки собственных мыслей, только в более ясной форме. Возможно, я был для них зеркалом. Они видели в этом зеркале свои отражения и радовались: «Какое красивое зеркало!» Они говорили так только о своих лицах, отражениях. Они даже не осознавали, что стоят перед зеркалом.