Чтение онлайн

— Здесь мы гнем наши бочки с помощью огня, — объясняет Линкольн.

Один из новых менеджеров по социальным сетям спрашивает:

— Разве не металлические обручи придают им нужную форму?

Линкольн не успевает ответить, потому что Грант издает звук, который привлекает не только мое внимание. Он ухмыляется, переступает с ноги на ногу и скрещивает их.

— Грант, хочешь подменить меня здесь?

Он поднимает руку в сторону брата, жестом показывая «нет», но когда его глаза снова встречаются с моими, я не могу удержаться и бросаю невербальный вызов, приподнимая бровь и облизывая губы. Почему ты позволяешь Линкольну делать это? Разве этот вопрос не в твоей компетенции? Я окидываю его взглядом, сверху до низу и обратно. Как бы мне ни нравилось, что он не перегибает палку, как Линкольн, и ему не нужно показывать людям, кто здесь главный, как Эйсу, меня бесит, что он хочет просто раствориться на заднем плане.

И тут он делает нечто неожиданное. Молчаливый брат Фокс разводит руки и громко, чтобы слышала вся комната, говорит:

— Ты забываешь о самом важном, брат. — Его глубокий голос звучит властно, и от его интонации каждая клетка моего существа замирает. — Все вы знаете, что для того, чтобы бурбон назывался бурбоном, он должен быть выдержан в совершенно новой бочке из американского белого дуба. Как только капля «white dig» коснется его, она станет бурбоном. Это будет не очень хороший бурбон, но технически это бурбон. — Это вызывает легкий смех.

Не сводя с меня глаз, он говорит:

— Мы здесь любим огонь.

Это высказывание пробегает по моим рукам и вниз по животу, как будто произнесенное для меня лично. Внезапно я чувствую тепло во всем теле. Мой вызов только что возымел обратный эффект, потому что он не просто говорит. Он практически приказывает мне слушать.

— Бочки Фоксов гнутся огнем, как и сказал Линкольн. Мы хотим, чтобы они были податливыми. Это подготовка к тому, что произойдет дальше. Используя тепло, чтобы согнуть древесину именно так, как мы хотим, мы пробуждаем нужные ароматы раньше. Мы повторяем это несколько раз. Поджигаем их. Чтобы они были влажными и упругими. Это заставляет древесину расслабиться. А затем мы снова поджигаем их, чтобы придать нужную форму.

Я сглатываю, в горле пересохло, а пульс участился.

Кто-то позади меня выкрикивает:

— Похоже на обжиг.

Это вызывает смех. Все это время его глаза не отрываются от меня, пока он не выдавливает из себя улыбку. И в этот момент чары или то, что только что захватило меня в его словах, рассеивается.

— Тогда начинается карамелизация. — Он снова улыбается, и, черт возьми, мои трусики намокли. — Нам нравится делать это медленно. Мы не торопим бочки. Так же, как мы не торопимся с бурбоном.

Он ненадолго переключает свое внимание на Линкольна.

— Твой мир, Грант, продолжай в том же духе.

Черт возьми, это действительно именно его мир. Почти час спустя мы все еще говорим о бочках. Он не составил нам компанию в главном доме за гамбургерами и пивом, но привлек всеобщее внимание. В том числе и мое — я думаю о нем еще долго после того, как возвращаюсь в свой коттедж.

Когда я поднимаюсь на крыльцо, к моей входной двери прислонен пакет с мармеладными червяками, который можно разделить на двоих. Отличная работа, ковбой. Лай Джулеп с крыльца — это ее способ поприветствовать меня дома. По крайней мере, пока мой телефон не начинает вибрировать в заднем кармане. Может, она его сторожит?

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Не наступи на свой подарок.

Я не могу удержаться от улыбки. Грант.

ЛЕЙНИ: Откуда у тебя этот номер?

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Раньше был копом, помнишь?

Как я могла забыть?

НЕИЗВЕСТНЫЙ: А еще я владею компанией, в которой ты сейчас работаешь. Плюс Хэдли. Честно говоря, есть бесчисленное множество способов, которыми я мог бы его узнать.

Уверена, я выгляжу нелепо, глупо улыбаясь своему телефону, но мне все равно. Мне нравится получать милые сообщения и жесты от Гранта.

ЛЕЙНИ: Звучит немного отчаянно для того, чтобы произвести впечатление на девушку.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Это то, что я делаю?

ЛЕЙНИ: Я понятия не имею, что ты делаешь, ковбой.

Я решаю ответить ему тем же.

ЛЕЙНИ: Но я не собираюсь это так оставлять.

Он не отвечает. Конфеты не должны заставлять меня падать в обморок, но тем не менее, несколько часов спустя, я лежу в постели и теряю сознание. Мне следовало перестать думать о Гранте Фоксе, как только я покинула винокурню, и уж тем более не обращать внимания на его сообщения. И уж точно я не должна ласкать себя, думая о его губах. Или представлять, что его руки могут сделать с моим телом, воплощая его сегодняшние слова. Но я игнорирую все, что можно назвать разумным, и наслаждаюсь Грантом Фоксом, даже если это всего лишь фантазия.

Глава 17

Грант

— Олл-ин24.

Дел не двигается. Он остается невозмутимым, разложив карты веером перед собой, что означает, что у него хорошая рука. За все время, что мы играем, Дел никогда не блефовал. Он либо разыгрывает хорошую руку, либо сбрасывает. Он всегда был прямолинейным.

— Фолд25, — говорит Ллойд, сбрасывая карты.

Негромкие разговоры вокруг — саундтрек к нашему вечеру. Если прислушаться, то можно услышать тихую музыку в стиле блюграсс26, звучащую из транзисторного радиоприемника, стоящего на кухне.

Мой приятель, Маркус, смотрит на меня, пытаясь понять, дам ли я ему что-нибудь. Сейчас у меня две пары десяток и дам. Этого недостаточно, чтобы идти олл-ин, но я люблю играть с этими парнями агрессивно, иначе наши покерные партии затянутся далеко за полночь. Он грызет зубочистку, оставшуюся от его сэндвича с индейкой и не сводит с меня глаз, но я просто смотрю на него в ответ. Я спокоен и готов забрать сегодня его деньги. Я не даю никаких подсказок.

Ллойд тихо присвистывает, глядя поверх моей головы в сторону входа в «Hooch».

— Это должно быть хорошо.

Они все оборачиваются, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. Я надеюсь, что это не бывший Марлы. В последний раз он наведался сюда во время нашего покерного вечера, и мы потратили большую часть времени на уборку разбитых тарелок и стаканов.

Знакомый голос привлекает мое внимание к стойке.

— Что значит, я не могу сделать заказ?

— Именно то, что я сказала, городская штучка. Ты не местная, поэтому не можешь сделать заказ. Это заведение только для жителей города, — говорит Марла.

Она может быть неприятной, когда хочет. Особенно для иногородних. Марла стоит, опустив одну руку на бедро, и со скучающим выражением лица грызет семечки, а Лейни отвечает ей сердитым взглядом.

— Это совершено незаконно, — фыркает она, роняя на пол пакеты с покупками. — А кто считается местным? Я живу здесь, — она крутит пальцем в воздухе, — в Фиаско. — Она оглядывает бар, но меня пока не видит. Мы сидим в дальнем углу, в типичной кабинке для покерных вечеров. То, что я не могу отвести от нее глаз, — это проблема, но, черт возьми, похоже, я не могу избавиться от этой новой привычки.