Чтение онлайн

От своего гнева, она была ещё более красивой. И красота эта была живой и излучала сумасшедшую энергию. Он убрал в сторону своё оружие и нож Хэдды.

В нём всё закипало от страсти.

Ролло снял с камня шкуру и постелил мехом вверх.

Хэдда понимала, что всё что сейчас будет, это самый страшный кошмар в её жизни.

Его сильное дыхание и спокойный уверенный взгляд, говорили о том, что ничто его не остановит.

Он не отводил от неё взгляда, иногда было видно, что по его шраму на лице идёт напряжение и подобие улыбки, от чего он казался ещё более зловещим. Ролло развязал её руки.

Она тут же бросилась на него с кулаками. Она кричала визжала, била его по лицу, по плечам. Он схватил её за запястья, и прижал к полу своей массой. Одной своей рукой он держал обе её руки, другой сорвал с неё одежды. Оголил её грудь и задрал юбку. Она вырывалась и сопротивлялась. Но силы были явно не равны, где было ей справится с воином, на счету которого победы в боях и поединках. Он был варвар. Здоровый крепкий мужик. Но в нём небыло какой-то зверийной злобы, но была привычка, получать от женщины то, чего он хочет. Он сейчас больше походил на безумца, который встретил впервый раз в жизни женщину, которая свела его с ума. Играл с Хэддой, как кошка играет с мышкой, прежде, чем её съесть. Позволял себя ударять, царапать, пинать. Его всё это заводило.

О боже, как она была прекрасна. Её гневная страсть на лице, стройная фигура, грудь, бёдра, ноги, плечи, шея и этот красивый медальон на ней… Сделали своё дело.

Он прижал её грудь к своему лицу. Она пыталась сопротивляться, но всё было тщетно.

Хэдда укусила его за шею, это было больно.

Он отдёрнул от себя девчёнку схватив её за щёки и подбородок так сильно, что она не могла пошевелиться.

Её глаза наполнились слезами, дыхание стало частым и глубоким.

Он был словно дикий, но при том, нежный зверь. Он удерживал её, но ни разу не ударил. В порыве этой страсти он сорвал с себя одежды.

Хэдда увидела его сильное тело, покрытое шрамами и то, что ей предстояло ощутить внутри себя.

Это было внушительное естество, к тому же от воспылавшей страсти оно уже приобрело прямую форму. Оно было чем-то страшным для неё. Она кричала, извивалась вырывалась, но тем самым ещё больше расписывалась в своём бессильи. Он схватил её за волосы и прижал к себе. Теперь она всем своим телом ощущала мужчину и чувствовала его запах, с чем ей предстояло иметь дело, понимает каждый… Она плакала, пыталась умолять, но дикаря это не остановило.

Он нарушил то, чем дорожила Хэдда, чем дорожил её отец, оберегая свою дочь. Остановить его она не могла.

Хэдда потеряла способность сопротивляться. Она понимала, что спасенья для неё нет и не может быть.

Он раскинул её на шкуре убитого им утром медведя и стал наслаждаться её вкусом, запахом, теплом и влагой. Всё это подавляло волю Хэдды она понимала, что уходит детство, не такой она представляла свою первую ночь с мужчиной. Она кричала, стонала…

– Папа!

А обратной дороги уже не было.

Твёрдый как камень корень Ролло вошёл в неё причиняя ей сильную боль. Она плакала, кричала, а он всё не унимался. Двигался не оставляя ей шанса избежать этого и что-то исправить. Он брал её так долго, что ей казалось, эта ночь бесконечна… И вот он дошел до апогея своего действа. Она почуствовала как внутри её все чем то наполнилось. Чем-то горячим, чем-то тем, что уняло боль. Он зарычал как зверь, сжав её в своих объятиях, прижал её своим телом словно умер.

Она задыхалась от его тяжести, да и дышать не хотелось. Хотелось умереть, раствориться в воздухе, улететь по-ветру и никогда больше не приобретать человеческий облик, оставаясь с ветром.

Спустя пару минут он приподнялся. Его глаза были наполнены растерянностью и смущением, как это не странно, а на обоих плечах красовались по три кровавые полосы от ногтей Хэдды… К нему словно вернулся рассудок.

Первое, что она почувствовала, это то, что она не стала ветром и не растворилась, а лежала на шкуре медведя в пещере, за пределами которой было чистое небо и белая ночь. Растущая луна заглянула своим светом, как немой свидетель обещала сохранить эту тайну.

Хэдда ощутила, что у неё пропал страх. Всё тело гудело. Сил не было даже пошевелиться. Она не понимала что происходит вокруг, не осознавала, больно ей или нет.

Хэдда отвернулась к пещерной стене и закрыла глаза, умоляя богов забрать её из этой жизни, к маме.

Ролло сел на против Хэдды и смотрел ей в затылок, словно просил прощенья за то, что произошло.

Он повернул её лицом к себе, желая видеть её глаза, она же, пролежав несколько мгновений повернулась обратно к стене, съёжилась на шкуре, подбирая под себя свои разбросанные вещи и поправляя медальон, и не пытаясь одеться. Постепенно силы стали возвращаться. Хэдда села и прижалась к стене, оглядываясь по сторонам. Дыханье участилось, опять подступили слёзы. У неё началась истерика. Он попытался подать ей что-то из еды, она швырнула в него щёпотью земельной пыли. Он закрылся рукой, чтоб не попало в глаза. Схватил её за подбородок, готовый ударить её, но когда в свете белой ночи и яркой луны увидел её взгляд, отпустил лицо девушки, медленно опустил руки, не отрывая от Хэдды глаз.

Он приложил ладонь к своей груди и произнёс,

– Ролло!

Она что-то стала говорить на своём языке, но Ролло без труда понимал о чём идёт речь, многие слова были похожи на его язык, но произносились иначе.

А она его проклинала,

– Грязная свинья, будь ты проклят, гад! Ненавижу тебя! Мой отец убъет тебя!

Ролло слушал не перебивая, взгляд его был на столько глубокий, что гневный пыл Хэдды стал стихать.

– Ты мне очень нравишься, – сказал он на своём языке.

Она поняла, что он сказал, опять же и его слова были во многом такими же как в её общине, и для неё его произношение было не знакомым.

– Ненавижу тебя! – отвечала Хэдда, – Мой отец великий Фроде и он отомстит тебе за меня. Он тебя убъет. А твоей головой будет кормить наших собак.

Ролло улыбнулся.

Много раз, после порабощения городов он брал женщин. Они сыпали проклятия. Кого-то из них он убивал, кого-то просто выбрасывал, не обращая внимания на все гневные эмоции.

В этот раз не было желания делать больно этой юной пленнице и расставаться с ней.

– Не сердись на меня, – говорил Ролло, – я знаю, что поступил не правильно, но я тебя не отпущу. Ты будешь моей раз и навсегда. Ты моя жена.

– Я убью тебя сама, никогда не стану твоей женщиной, дикарь. Вернусь домой и приведу сюда всю общину.

Она нащупала поблизости кость какого-то оленя и швырнула в Ролло.

Тот получив по голове прилетевшим костенелым огрызком, сменился в лице и схватил Хэдду за волосы притянув к себе, опять же с желанием остепенить девчёнку. Её лицо снова осветилось светом белой ночи и яркой Луны.