Чтение онлайн

Дуна резко обернулась, ее рот открылся сам по себе, как будто она не могла его контролировать, голос, исходящий от нее, звучал по-детски, как будто принадлежал маленькой девочке:

— Но я хочу быть похожей на тебя, мама. Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо знала.

Женщина улыбнулась, ее лицо так красиво осветилось, когда она погладила лицо Дуны. Черты ее лица были мягкими, с глазами цвета сосновых шишек, обмакнутых в теплый мед, и длинными шоколадными локонами, доходившими до поясницы.

— Ты все еще так молода, любовь моя, тебе еще предстоит познакомиться со многими людьми. А теперь повернись, дай мне закончить твою прическу.

Дуна надулась, неохотно выполняя приказ женщины.

— Мама, когда папа вернется домой? Я скучаю по нему, — ее голос дрожал, а на глаза навернулись слезы. — Я больше не помню его лица.

Рука женщины замерла, затем возобновила расчесывание.

— Он придет, когда будет в состоянии, Дуна; у него много обязанностей. Кроме того, ты должна очень усердно тренироваться, пока он не вернется, ты же знаешь, что это то, чего он от тебя требовал.

— Да, мама, я помню, — она выпрямилась, внезапный приступ решимости наполнил ее. — Я буду величайшим воином, который когда-либо жил! Тогда отец будет гордиться мной, и ему никогда больше не придется покидать нас.

Ее мать вздохнула, и в ее голосе послышалась печаль:

— О, моя милая, невинная голубка, тебе еще так много предстоит узнать об этом мире.

Из уст женщины вырвалась слишком знакомая мелодия, от которой у Дуны перехватило дыхание, когда она услышала слова, которые никогда не произносились для нее вслух, даже за все те годы, когда она умоляла свою бабушку сделать это.

Тише, дитя мое,

гроза близка;

он приходит, чтобы найти

то, что тебе дорого.

Тише, не плачь,

подними свой щит;

будь храброй, будь сильной,

ты не должна уступать.

Тише, любовь моя,

твое сердце чисто;

звезды будут свидетелями

что ты терпишь.

Тише, будь свободна,

теперь его нет.

Твой гнев будет

Величайшее порождение Судьбы.

Глаза Дуны распахнулись, она резко выпрямилась. Грудь вздымалась, по спине струился пот, она медленно приходила в себя.

Что, черт возьми, это было? Это казалось таким реальным, как будто это был не просто сон, а какое-то далекое воспоминание, вызванное ее подсознанием.

Оглядевшись, она поняла, что все еще лежала на плюшевых подушках, капли воды с ее мокрых волос стекали по ночной рубашке, выпавшей из полотенца, в которое она была завернута перед тем, как заснула.

Выпрямившись, она неторопливо вышла на террасу, Кровавая луна освещала все королевство своим жутким малиновым оттенком, когда она оперлась руками на замысловатую железную балюстраду.

Возможно, это была причудливая интерпретация ее разумом чего-то, что она прочитала? Она покачала головой, не припоминая, чтобы когда-либо видела подобных этим фантастическим зверям ни в одном из многочисленных томов короля Лукана. И эта песня — это была та же самая меланхоличная мелодия, которую ее бабушка напевала ей с тех пор, как она была маленькой девочкой, неоднократно заявляя, что не знала слов, а только заунывную мелодию, которая навсегда запечатлелась в коре головного мозга Дуны.

Внезапная острая боль пронзила ее грудь, пока она стояла в раздумьях, ее сердце забилось, а затем бешено заколотилось, как будто дюжина диких лошадей ускакала галопом в полости ее тела. Вцепившись в железные прутья, она стиснула зубы, держась изо всех сил и пытаясь вернуть себе самообладание.

Легкое дуновение ветра коснулось ее обнаженных ног, покрыв кожу мурашками, его мягкое прикосновение было похоже на сладкую ласку любовника. Поднялся ветер, ночь закружилась у нее перед глазами, когда она посмотрела на небо.

Мышцы прижались к ее спине, когда сильные руки заключили ее в клетку, знакомый вызывающий привыкание аромат чистой мужественности наполнил воздух вокруг нее. Словно рефлекторно, ее легкие перестали дышать, сжавшись от явной близости этого великолепного существа, которое преследовало Дуну во снах с тех пор, как она впервые увидела его.

Вся ее неуверенность и оговорки растворились в ночи, когда реальность того, кто стоял позади нее, обрушилась на нее.

Он пришел к ней, как и обещал.

— Катал, — выдохнула она, выдыхая накопившиеся сомнения.

Ее голова откинулась на его крепкую грудь, покоясь под его сильной челюстью, его грубая сила исходила от него рябью мрака, как будто он был живым и в сознании.

Его руки обхватили ее, прижимая спиной к себе, удерживая на месте, словно боясь, что ее унес бы легчайший ветерок.

В этот момент она чувствовала себя в такой безопасности, такой желанной, как будто мир мог рухнуть, и этот мужчина-гора рискнул бы всем, чтобы защитить ее.

— Дуна, — выдохнул он, его голос был полон желания, — наконец-то я нашел тебя.

Его губы прошлись по ее щеке и вниз по шее, прокладывая страстную дорожку сладкой пытки.

— Даже если мне придется сразиться с самими Богами, я никогда больше не отпущу тебя.

Она развернулась, ее пальцы вцепились в его рубашку, когда она посмотрела на этого темноволосого, загадочного мужчину.

— Что, если я не хочу, чтобы ты это делал? Что, если я хочу быть свободной?

Он ласкал ее, обводя линии ее черт своими длинными пальцами, словно запоминая черты ее лица.

— Ты никогда не освободишься от меня, даже когда смерть заберет тебя, — его большой палец погладил ее припухшие губы. — Я последую за тобой в самые глубины Подземного Мира и утащу тебя обратно в страну живых, если это потребуется, чтобы ты была рядом со мной до скончания времен.

Наклонившись, он поцеловал ее в лоб и висок, уговаривая своим твердым прикосновением, заставляя ее жаждать большего, когда его губы прошлись по ее щеке.

Ее глаза расширились, когда щупальца теней заскользили по полу к ней, обсидиановые жилы тянулись от открытой двери террасы, пока, наконец, не достигли ее и не обвились вокруг лодыжек.