Чтение онлайн

Джеки включили в один из батальонов зачистки. Их выход был последним. Но в начале сражения они получили "зрительские места" в "верхнем ярусе". В памяти раз за разом всплывало, как раскрывалось перед глазами небо, черное, усеянное драгоценностями и плотными всполохами взрывов. Белоснежные истребители третьего батальона выпускали из крыльев лучи, поливали ими белесый туман и смертоносную глыбу на Луне. Раз за разом боевые машины вспыхивали рубином, он стекал с бортов, оставляя белесо-серую тень — пепел гибели. Бесконечно много было таких сгоревших ребят в боевых авиетках батальонов прикрытия.

— Думаешь, мы сможем их раскатать? — спросила она.

Яр упрямо двинул челюстью, но промолчал. Они сидели в пустом автоматизированном баре на базе Европы. Третий подземный уровень, стандартная секция рекреации. В полутемном зале над головой лениво моргали оранжевые каплевидные диоды. Раньше на любой глубине базы форпоста транслировали земное небо, — выходишь в проход, а кажется, что под облака на широкую улицу. Там шелест листвы, запах разморенной теплом зелени. Теперь уют природы исчез, небо отключили в общих переходах, и в жилых секторах. Люди не должны расслабляться и чувствовать себя в безопасности. Единственное исключение — специальный медбокс и показания врача. Для остальных все вокруг напоминало, что опасность рядом, и эвакуация может накрыть в любую секунду.

— Выиграем мы эту войну, Яр? — снова спросила Джеки.

— Три часа назад я бы сказал, что да. Но вернулся с операции и посмотрел новостные сводки. Честно говоря, не знаю. Мы едва держимся. Этих тварей не могут выбить с Земли. Они будто врастают в каждую незащищённую щель.

— Мы все-таки расколотили их на Луне, пока ты собирал обломки очередного фрегата.

Джеки состроила ему рожу — хотелось подбодрить и себя, и Яра. Не лейтенант, а сумрачный говорящий шкаф. С оборванными после кораблекрушения дверцами.

— Лучше бы это были куски фрегата. Все хуже: эвакуационный корабль и залитые гелем тела. Мы почти успели и получили сто тысяч условно погибших. В лучшем случае условно…, а, может, и безвозвратно. Там дети.

— Перестань, — вспыхнула Джеки. — Я знаю все, что ты сейчас думаешь и можешь сказать.

За слившиеся в один дни войны с постоянными прыжками из точку в точку, без сна, лишь с короткими релакс-погружениями они хорошо узнали друг друга. Могли угадывать и даже предсказывать мысли, как супруги. Сжившиеся в браке по расчету. Общие воспоминания приносили только тошноту и отчаяние. Можно ли назвать их с Яром друзьями? У Джеки это светлое слово ассоциировалось с веселыми тусовками и трепом об обыденной чепухе. С добродушными сплетнями за кружкой пива. Друзья — это так не похоже на военную жизнь, когда каждый момент общения на счету и каждый разговор питается энергией общего напряжения и безнадежности.

— Хорошо, Джек. Ты не хочешь слушать. Зато я хочу. Нас первый раз разнесло в разные стороны. Расскажи, что там произошло на Луне?

Когда Яра легко ранили, он застрял на день на Европе, и впервые их пути разошлись. Ее, как и многих из прошлой команды, кинули в мобильно собранный батальон. Война развивалась стремительнее торнадо — связи рвались постоянно, а на их месте не успевали встроиться новые. Скользящие касания измученных страхами душ. И саднящие ранки внутри.

— Мы расколошматили агломерацию в двести пятьдесят километров в общей сложности, ни камня не вырвалось. Первый раз я такое видела. Теперь надеюсь, что все-таки победим.

— Глупая девчонка с пушками, — скептически хмыкнул он. — Расскажи.

У неровного края бокала расползались пузырьки. Даже не пиво, ничего алкогольного им не положено. Тонизирующая травная резкость отзывалась приятным послевкусием. Манипулятор скрипнул у створок конвейера синтезатора и подтолкнул две тарелки. Кусок прожаренного мяса по форме напоминал подорожник, разжиревший, серо-красный, засыпанный стручками фасоли.

— Они пролезли в кратер на Южном полюсе Луны. Основная масса ушла в глубину, а щупальца протянулись по затененной части. С Земли не видно, а солнечного света там полно. И кристаллического мусора для переработки завались. Жрали и росли, сволочи.

— Ясно. Хорошо засели, не сковырнешь. Я так понимаю, что, если бить со всей дури, так и Луну не долго угробить. А подойди к тварям незаметно и поближе не выйдет ни крейсером, ни эсминцем.

— Наверное, ты прав, — кивнула Джеки. — Потому что операция рассчитывалась под единственный удар, который кристаллы должны проморгать. Не столько сильный, сколько точный.

— Угу. Еще бы у них моргалки найти.

— Видимо, нашли. Потому что мы подкрались и бахнули, а они момент упустили.

— И как подкрались?

— Полк десантный на поперечную орбиту отправили. Один батальон ударный, остальные подавления. Сначала должны были отвлечь, а как только основной удар удастся, зачистить. Ну и отдельно работала техподдержка для экспресса анализа и реагирования на непрогнозируемые изменения. Поэтому все разом рванули вниз с поперечной орбиты, разогнались до предела. Затем ребята из подавления разлетелись и ввязались в бой, а те, кто из основного ударного остались по центру. Состыковали машины и вырубили движки. Вообще все излучение отключили. Неслись мертвым пустым баллоном. Расстояние до цели, наверное, на пальцах отсчитывали, пока основные силы по периметру перестреливались. Уже у самой поверхности агломерации вдарили и на куски разнесли.

— Прямо так и разнесли? — Яр изогнул кустистую бровь.

— Точно, — кивнула Джеки.

Тот единственный выстрел выглядел сказочно красивым, как и все в этой страшной мясорубке. Плотность энергии импульса была настолько высока, словно не световой удар, а ледяное копье архангела во всей своей мощи врубилось. Острое, тяжелое, пронзившее насквозь жестокое каменное сердце. Так что распалось оно на несколько кусков. В воображении Джеки за сотню километров слышался хруст лопнувшей горной гряды. Чернота гигантских трещин вспыхивала светом, голубела, а потом обращалась в нечто темно-синее, текло свежей краской по надломленной части.

Смертельно раненная тварь взбесилась. Плотные световые удары по маневрирующим машинам обернулись слепящим хаосом. Ребята групп подавления работали на пределе, отстреливались и уворачивались от смертоносного потока силы. Джеки словно видела их сквозь раскаленные фюзеляжи. Симбиоз рук, мышления и стали. Вплавленные в кокпиты тела солдат. Одиночная боевая авиетка — утыканный пушками летающий скафандр десантника, который подчиняется малейшим движениям мышц и мыслям.

— Знаешь, сгорели без следа больше тысячи ребят. Ни кусочка тела, ни пепла — просто вспышка в космосе, и ничего.

Губы Джеки против воли задрожали. Сейчас горло запрет комком и покатятся слезы. Она отчаянно заморгала, хлебнула бодрящий напиток и закашлялась. Глупо, так глупо. Психика раз за разом выкидывала фортеля, так что хватит с нее военных подвигов. Интуиция и высокий уровень эмпатического фактора, возможно, и повышали ее реакцию и выживаемость в бою, но распаляли воображение так, что потом жить не хотелось. Не то что мясо, даже фасоль не лезла в горло.

— В общем мы справились с тварью, — усилием воли отчеканила Джеки хмуро жующему напротив Яру. — Все дело в точном попадании. Дальше пошло проще. Как говорил один мой знакомый военный хирург: главное правильно надсечь, потом уже можно рассечь и отсечь. Так все и сделали.