Чтение онлайн

Сказочно быстрое вырастание героя обычно передается формулой: "…к утру в шкуре барана не вмещаются, через сутки в шкуре овцы не вмещаются" (…эртээр бэри эрьеын арhанда багтахаяа болилойт, хоног бэри хонни арhанда багтахаяа болилойт) (№ 8, блок 2). Перед единоборством соперники обговаривают условия борьбы. "Варианты" предстают в виде стабильных фраз: "Силой больших пальцев померяемся или остриями стрел?" (Эрхэйн эршээр болохомнай гу, али hомоной хурсаар болохомнай гу?) (№ 14, блок 11). Отец невесты обычно спрашивает у жениха: "Чей будешь сын? Куда путь держишь?" (Хэнэй хубуун гээшэбши? Хаа хурхэеэ ябанаш?), на что тот непременно отвечает устойчивым иносказанием: "Сам я ехал дорогой жениха, и кушак мой предназначен для свата" (Бэемни хургэнэй мурр, бэhэмни худайн мурр ябана) (№ 10, блок 14). Имеется в виду обычай, по которому родители жениха и невесты при сватовстве обменивались кушаками. Примечательна своеобразная амбивалентная формула, фиксирующая переход от одного психологического состояния к другому: "…вверх посмотрел - засмеялся, вниз посмотрел - заплакал" (…дээшээ хаража энеэгээд, доошоо хаража уйлаад) (№ 1 блок 8).

Финальная формула в бурятской сказке является завершением сюжета, ее вендом. Такой финал сказки не ставит цели возвратить слушателей в реальный мир, напротив, оставляет их во власти сказочной атмосферы. Отсутствие финальных формул в бурятских сказках, выражающих намек на вознаграждение, надо полагать, говорит об отсутствии у бурят в прошлом профессиональных сказителей. В целом основой поэтики традиционных формул волшебной сказки является свойственная бурятскому стихосложению аллитерация и четко выраженный, ритмически организованный характер. Своеобразию сказочной речи способствуют парные слова (хошоо угэ) с усилительными функциями, устойчивые фразеологические сочетания (в том числе - иносказательного характера): "запечалился-загрустил" (уруу-дуруу боложо) (№ 2), "с почетом-уважением встречала" (хул гap дээрээ байжа) (№ 2), "начались большие сборы" (тух ехээр тухрнэ, мух ехээр мухрнэ) (№ 7). Безостановочное движение выражается формулой "идет да идет, все дальше и дальше удаляется" (яба ябаhаар ябана, ошо ошоhоор ошоно). Выразительна звукозапись, как бы передающая чириканье птичек ("шиис" гэхэ шиисгалдай), пищание пичужек ("пиис" гэхэ пиисгалдай), ржание коня (турья-турья турьялза) (№ 5), резкий звук хлопнувшей двери ("лус" байсар "хаб-яб" хаагаад ороно) (№2).

Художественное совершенство и устойчивость формул позволяют исполнителям свободно переносить их из одной сказки в другую.

Почти в каждом бурятском районе можно и в наши дни встретить одаренных сказочников, олицетворяющих исполнительское искусство онтохошинов.

В фольклористике широко известны богатые сказительские традиции Тункинской долины, где в 20-е гг. M.К. Азадовским были обнаружены замечательные потомственные русские и бурятские сказочники. В их числе был "изумительный мастер" Е.И. Сороковиков-Магай, репертуар которого включал в себя и русские, и бурятские сказки, исполнявшиеся им на двух языках [1, с 88].

О живучести сказочных традиций в Тункинской долине говорят многочисленные тексты, записанные там в 70-80-е гг. от настоящих мастеров сказки - Арабдана Онгорхоева, Санжи Матуева, Долгор Зурбаевой, братьев Бальжана и Дармы Забановых, Доржо Шаракшанова, Долгор Булутовой и др.

Один из наиболее характерных представителей тункинской сказочной традиции - Арабдан Дарьяевич Онгорхоев - потомственный сказочник и замечательный охотник. Такое сочетание весьма распространено в Тункинском крае. В репертуаре А.Д. Онгорхоева преобладают волшебные сказки, одна из которых вошла в данный том (№ 2). Исполнение сказок и улигеров, загадывание загадок и состязания в острословии всегда были обычными в охотничьей среде.

Впервые сказки от А.Д. Онгорхоева записал П.И. Малакшинов (см. коммент. к № 2). Своеобразную триаду составляют его сказки "Парень-сирота" (Уншэн хубуун), "Парень-бедняк" (Угытэй хубуун) и "Гонимый парень" (Илгуулhан хубуун) (РО БИОН, инв. № 2968), выдержанные в едином идейно-художественном стиле. Выбор невинно гонимого паренька в качестве сказочного героя подсказан биографией самого Онгорхоева, росшего сиротой. Исполняя сказку "Семеро молодцев", когда мальчика-сироту, ищущего ночлег, прогоняют прочь, сказочник, обращаясь к слушателям, говорит: "Прогонять сироту, пришедшего с бедой, никогда не надо. Нельзя этого делать!" В другой сцене, когда мстители топят в море злого хана вместе с его дворцом и приближенными, а потом терзаются сомнениями, звучит попутная реплика исполнителя сказки: "Нечего им каяться да греха бояться. Справедливо они поступили. Этот хан еще много зла мог принести невинным людям" (РО БИОН, инв. № 3258).

Подобного рода размышления сказочника вслух, "комментирование" описываемого обращения к слушателям для сказительской манеры А.Д. Онгорхоева естественны и органичны Они и в целом присущи исполнителям сказок.

В типичные сцены трудового сватовства А.Д. Онгорхоев непременно включает такое испытание для женихов, как стрельба из лука. (В этом, несомненно, сказалось то, что сам сказочник был охотником.) Победит самый сильный и самый меткий, поскольку, например, стрела соперников сначала должна пройти сквозь толстые войлочные двери, затем - поразить железные или чугунные преграды и пройти через ушко серебряной иглы.

Свое сказительское мастерство А.Д. Онгорхоев передал детям, внукам, племяннице. Например, внучка Маргарита Онгорхоева знает много сказок из репертуара деда и великолепно их исполняет. Одна из ее сказок ("Женщина с клювом") напечатана в сборнике "Бурятские народные сказки" [5, Ns 13]. Замечательной сказочницей слывет и племянница А.Д. Онгорхоева - Жалма Оширова. Такая преемственность наблюдается и в семьях других тункинских онтохошинов - Санжи Матуева, Долгор Зурбаевой, Дармы и Бальжана Забановых.

Примером сказителя, сочетающего в своем репертуаре сказки различных видов, может служить Доржи Шаракшанов. Одна из его сказок - "Сирота Боро", записанная в 1972 г., вошла в данное издание (№ 22). Д. Шаракшанов - очень живой, подвижный человек, что отразилось на его исполнительской манере. Он исполняет разные сказки, но больше тяготеет к сказке с острыми коллизиями, сатирическими и юмористическими сценами. Эффект сказки усиливается остроумными, меткими комментариями исполнителя.

Богатый сказочный материал за последние два десятилетия записан в Еравнинском районе Бурятии от Рэгзэна Эрдынеева, Жамсо Цыбикова и др. Сказки еравнинских онтохошинов обращают на себя внимание отражением в них таких местных традиций, как интерес к шахматной игре. Мастера-резчики, славившиеся изготовлением шахматных фигур, были здесь известны с давних пор. Это искусство передавалось еравнинцами из поколения в поколение, как и мастерство игры в шахматы. Например, Жамсо Цыбиков, подобно многим другим сказочникам, известен в своем крае как сильный шахматист и мастер по изготовлению шахматных фигур. Поэтому неудивительно, что его сказочные персонажи состязаются в шахматной игре (шатар) и игре в бабк (шагай), причем свое искусство демонстрирует не только мужчина, но, с не меньшим успехом, и женщина, как, например, в сказке "Парень-сирота" (№ 21).

В нашем томе напечатана сказка "Семь старцев" (№ 14), записанная от Дыжита Жамбиевича Сонопова из отдаленного горного района Бурятии - Окинского. Д.Ж. Сонопов был большим знатоком бурятской старины, прославленным мастером серебряных дел (мунгэни дархан), охотником и рыболовом. По свидетельству В.И. Рассадина, записавшего от него в 1977 г. сказки, мифы, предания, это был талантливый рассказчик, с тонким чувством языка и незаурядным умением передавать "в лицах" диалоги сказочных персонажей. "Но прежде, чем приступить к записи сказок, - повествует собиратель, - мы, согласно обычаю, обменивались сказками. Я рассказал ему две карельские сказки по-бурятски. И лишь после этого сказочник принялся рассказывать бурятские сказки, которые я записал".

В 1982 г. в Ононском районе Читинской области впервые были записаны великолепные волшебные сказки. Среди них "Младшая ханша и ее Златогрудый сын" (№ 4), "Храбрый Жэбжэнэй" (Na 18) из репертуара Лхасарана Бальчинова и "Хилгэндэй Мэргэн (J№ 1), "Тугал Масан" (Мг 12) и "Охотник-сказочник" (№ 16) в исполнении Дэмбээнормы Жамбаловой. Бальчинов и Жамбалова - крупные знатоки и исполнители сказок.

Унгинскую сказочную традицию представляет Роман Касанович Торонов (1928 г.р.). Он в совершенстве владеет богатствами родного фольклора. Целая россыпь пословиц, поговорок, других народных фразеологизмов придает речи этого сказочника неподражаемую образность и меткость.

По признанию самого сказителя, с тех пор как помнит себя, он любил слушать сказки и улигеры, которые в родном улусе исполняли сказители. Среди них выделялись мастерством его дядя Осип Доржиевич - брат матери - и старик Монходхо. Но совершенно особую роль в формировании у P.К. Торонова интереса к сказкам и улигерам сыграл Шэрээмхэ Далбаев, известный на его родине сказитель, от которого P.К. Торонов усвоил большую часть своего репертуара. Одна из таких сказок - "Мать и сын" (№ 20). Значительным событием в творческой биографии P.K. Торонова была встреча с улигершином и онтохошином Парамоном Дмитриевым, по настоянию которого молодой Торонов начал исполнять свои сказки. Похвала признанного мастера вселила уверенность в молодого сказителя. Ему присущи умение "играть" сказку, богатая жестикуляция, выразительные модуляции голоса и звукоподражания. Так, где по ходу действия встречаются песни, сказочник исполняет их с большой выразительностью. "Если улигер или сказка войдут в твою душу и затронут сердце, то дальше все идет само собой, словно скакун, скачущий вперед" (Ульгэр онтохон досоошни ороодтибал, саашаа хатарша мориндли ябаад, ябаатъхыма), - говорил он собирателям.