Чтение онлайн

Жена директора школы в ожидании мужа приготовила ужин и выставила его на стол.

– Мой руки и садись ужинать, – пригласила она его к столу, прекрасно зная, о чем он сейчас думает, но не подавала вида.

«Сам расскажет, если захочет, – решила она. – А то снова скажет, что вмешиваюсь в его дела».

Хотя какие у него могут быть дела? Вот у директора совхоза были дела, и у главного зоотехника совхоза были дела, и у прораба совхоза были дела. Уж она, будучи секретаршей в приемной Дарибаева, прекрасно об этом была осведомлена. Как и о том, что у каждого из них, помимо своих дел, были общие дела. Такой степной мини-синдикат добрых дел. Их так в деревне и называли – добродельцы. И чем хуже складывалась экономическая ситуация в совхозе, тем больше добра делили они.

Понимание того, что на всех не хватит, только ускоряло процесс деления. Имущество совхоза, как простейшие в микроскопе, прямо на глазах делилось и уползало. И почему-то в основном в темное время суток, за закрытыми занавесками и при приглушенном свете. Видимо, при дневном свете им делиться было несподручно.

Машриков не спеша вымыл руки и прошел к столу. Продолжая сосредоточенно думать о чем-то своем, машинально принялся за ужин. Внезапно, словно вспомнив, что не один, он поднял свой взгляд от тарелки борща.

– Я завтра еду в районный центр. Мне надо в отдел образования по поводу ремонта школы, – произнес он.

Айнаш – так звали его жену – внимательно посмотрела на мужа, но не сказала ни слова. За годы совместной жизни она хорошо изучила и понимала, что еще не время включаться в беседу. Пока это только мысли вслух. Мысли человека неуверенного, временами слабого, но самолюбивого.

Зато не самовлюблен, как ее непосредственный руководитель Арип Каирович и к тому же не глуп, подумала она. А то, что он самолюбивый – это даже хорошо, такого не сломаешь. А гнуть можно. Только аккуратно, так, чтобы даже не догадался. Хотя чего бояться? Ему его же самолюбие не позволяет понять, что им манипулируют, направляют, а где-то даже играют.

Временами у Айнаш возникали подозрения, что муж догадывается о том, как она пытается скрытно им управлять, и только делает вид, позволяя ей думать, что она управляет им. Но даже если это и так, Айнаш это вполне устраивало. Ведь семья – это не поле битвы, а, скорее, сцена. И у каждого своя роль и свой сценарий. В своей семье у нее главная роль, она здесь прима. А если муж – сценарист, она не возражает. Главное, чтобы свои пьесы он писал только для нее.

– Как думаешь, она меня примет? Тем более я ведь не с пустыми руками к ней приду, – словно советуясь, спросил жену Машриков.

– Не думаю, – не сразу, выдержав паузу, ответила Айнаш.

Директор вопросительно взглянул на жену.

– Аргументируй, – не выдержав, попросил Машриков жену.

Айнаш рассмеялась.

Коктай сам уже понял, что сморозил глупость. Без знака уважения в виде бутылки дорого коньяка Кусанова уже давно никого не принимает. Коньяк являлся пропускным билетом к телу руководителя, вернее, местом на галерке, с которого можно было созерцать это тело и пытаться знаками, завернутыми в дорогую упаковку, привлечь к себе внимание. У кого-то это получалось с первого раза, у кого едва с пятого. Кому как повезет.

Везло не всем. И теперь они уже не директора школ, а в лучшем случае рядовые преподаватели. Ввиду этого большинство директоров школ старались лишний раз не беспокоить это тело своими просьбами, а справляться своими силами и силами рядовых, бесправных преподавателей.

– Ну, тогда слушай, – Айнаш налила себе в пиалу горячего цейлонского чая, взяла свою любимую шоколадку «Мишка на Севере», села поудобнее и начала свой рассказ: – Сегодня мне в приемную позвонили из администрации района и попросили соединить с директором совхоза. Как ты думаешь, кто это был?

– Не томи, – выдохнул тихо Машриков. – Ты ведь знаешь, я не умею угадывать нелогичные вещи.

Айнаш пожала плечами:

– Догика – это по твоей части, а по мне – так все это чепуха.

– Не догика, а логика, – поправил он свою жену.

– Какая разница, – не спеша, откусывая и смакуя каждый атом шоколадки, произнесла Айнаш. – У тебя логика, а у меня факты.

– Которые больше похожи на сплетни, – не выдержав, пошутил директор школы.

– Да, но тогда сплетни, наверное, похожи на факты, – не поняв иронии, произнесла она.

– По всей вероятности, так, – подтвердил Машриков. – Поздравляю, сейчас ты привела логичное умозаключение, – со смехом произнес он.

– Надо же, я такая логичная, и это, оказывается, совсем не сложно, – похвалила саму себя Айнаш.

Вдруг, озаренная внезапно посетившими ее мыслями, она перестала есть свою шоколадку и всем своим внушительным корпусом резко повернулась к мужу.

– Коктай, – обратилась она к нему, – если правда, похожая на сплетни, является правдой, а сплетни, похожие на правду, есть сплетни, то получается, что сплетни, непохожие на правду, есть правда. А ведь у нас в деревне давно ходят сплетни, что жена главного зоотехника является тайной любовницей директора совхоза. Но никто этому не верит, потому что она такая красивая, образованная, интеллигентного вида, а он маленький, толстенький, самовлюбленный гусь. Так по твоей логике выходит, что это правда?

– Это по твоей логике выходит, – возразил жене директор школы. – Не надо приписывать мне того, чего я не говорил. И вообще, твоя логика женская, поэтому пониманию не поддается. Вернее, поддается, но наполовину. Поэтому у тебя не логика, а, как ты выразилась, догика.

– А это как? – спросила Айнаш.

– Догика – это построение логической цепочки на основании догадок, сплетен и предположений, – на ходу придумал Машриков.

Ему было важно как можно быстрее вывести жену из состояния клинической задумчивости и узнать, кто сегодня звонил директору совхоза и по какому вопросу.

– Так кто сегодня звонил директору совхоза? – спросил он Айнаш.

– Твоя Мальвина. Представляешь, сказала: «Из администрации района» – и при этом не представилась. Кстати, Машриков, а Мальвина – это настоящее имя или ее так зовут, потому что эта крашеная блондинка синевой отдает? – не к месту вдруг спросила она.

– А как ты узнала, если не представилась? Она ведь не в администрации, а в отделе образования района работает, – не отвлекаясь на вопрос, продолжил допытываться у своей жены Машриков.

– А ты догадайся, прояви свою мужскую логику, – решила Айнаш вернуть должок мужу.

Директор школы понял, что, если он прямо сейчас хочет узнать, чем будет так занята завтра руководитель образования района и почему он не сможет попасть к ней на прием, ему следует сменить тактику.

– Милая, мне моя логика подсказывает, что мне ни за что не догадаться, как ты об этом узнала, как и о том, по какому вопросу она звонила. Но мне ведь сейчас об этом расскажешь, не правда ли?

– Я подумаю, – ответила Айнаш, откидывая волосы кивком головы назад. Этот жест она недавно заприметила у известной актрисы бразильского сериала и сразу запомнила. И ей показалось, что сейчас как раз тот момент, когда его можно эффектно продемонстрировать, тем самым подчеркнув свою индивидуальность.