Чтение онлайн

– Мужики, вы не подумайте, я её люблю больше жизни, простите за сегодня, сорвался. Никогда такого не было.

Перед глазами снова стояли картинки, где он, наверняка больно, сжимал руку жены.

– Бывает, - сказал я, засунув деньги в кошелек, взял аппаратуру, и ушёл.

Меня не волнует их судьба. Завтра я о них и не вспомню.

В такси думал о Насте. Ещё слабая, едва уловимая мысль начинала укрепляться в сознании. Не хочу всю жизнь быть одиноким, и случайные девушки для удовлетворения потребностей не решат этот вопрос. Знаю, что смогу быть хорошим. Знаю, что не позволю себе обижать избранницу, да и никому не дам этого делать. Сделаю всё, для совместного счастья. Внезапно снова вспомнил увиденную сегодня агрессию. А вдруг я тоже стану таким? Может быть, мне не стоит заморачиваться, и продолжить плыть по течению жизни, и не важно, куда она меня занесет? В данный момент не могу этого понять, но хочу услышать подругу. Я бы хотел, чтобы мама помогла разобраться в этом, она всегда тонко чувствовала и знала, что делать. Но она мертва, и от этого одиночество в душе ощущается острее.

Дома поставил телефон на зарядку и ушёл в душ, перед этим наспех поужинав. Когда вернулся, в телефоне было сообщение от Насти, с просьбой срочно перезвонить, и несколько пропущенных. Сегодня она должна была пойти к отцу, встретиться с ним, впервые за несколько лет. Неужели всё прошло так плохо? Сажусь на диван, набираю номер.

– Настя, привет, что случилось, милая?
– спрашиваю взволнованно, прижимаю трубку к уху.

– Какая ещё милая? Твоя помощь больше не требуется, я уже позаботился о 'милой', - говорит мерзкий голос, делая акцент на последнем слове.
– Несколько раз. Не звони сюда. Она была моей, есть, и будет, а твои звонки меня бесят!

– Если хочешь поговорить об этом, давай.

– Да п...
– в этот момент я услышал какой-то звук на фоне, после чего он сбросил вызов.

Да пошло оно всё! Мы никогда не сможем с ней нормально общаться, пока она не попрощается со своим 'другом'. А она этого не сделает.

Весёлый вечерок. Кажется, у меня оставалось пиво. Ведь с баночки ничего не будет. Горло жгло, будто я курильщик со стажем, которого лишили сигарет. Меня распирало от гнева, от глупости ситуации. Я видел такое не раз, весь этот бред про чувства и страдания к какой-то девушке, заставляющие сходить с ума. Надеялся, да что там, был уверен, что не попаду на крючок. Но, видимо ошибался.

Отбросив мысли об алкоголе, позвонил Лизе. Чёрт, кажется, в нашу последнюю встречу в кафе она ужасно разозлилась. Но всё равно попытаюсь.

– Лиза, приедешь сегодня?

– А где приветствие?
– спрашивает она весело.

– Привет, Лиза, - говорю раздраженно.
– Ты приедешь сейчас?

– Хм, - делает паузу, мурлыча что-то невнятное.
– Почему бы и нет? Как раз буду в твоем районе через час.

– Жду.

Отключил телефон. Прождал час, меряя комнату шагами, пытаясь, избавится от злости. Так дело не пойдёт. Нужно срочно занять чем-то до её приезда. Пить не буду, этого мне ещё не хватало. К работе не притронусь, иначе, чувствую, могу к чертям разбить ноутбук или камеру. Точно, музыка. Мне нужна очень громкая, тяжелая музыка, чтобы успокоиться.

***

Чувствую себя разбитым. Всё тело болит, голова раскалывается и отказывается думать. Измерил температуру градусником, который пришлось искать добрых 20 минут, оказалось, около 38. Хотел сегодня сходить в одно место, но в связи с новыми обстоятельствами решаю остаться дома.

Лиза ушла рано утром, торопясь на работу. Сделав ей кофе и проводив до двери, лёг спать обратно. Она пыталась ночью устроить допрос, почему я так себя веду, уделяю мало времени и всё в этом роде. Её болтливому ротику быстро нашлось другое применение, чему она ничуть не огорчилась.

Порывшись на кухне в коробке с медикаментами, ничего хорошего не обнаружил. Бинты, перекись водорода, лейкопластыри, средство от насморка и боли в горле, и всё. Завтра я должен ехать в пригород, для съемки масштабного, в пределах городка, события, поэтому без лекарств не обойтись.

Одевшись, отправляюсь в аптеку. Не успев выйти из подъезда, ощущаю нереальный холод. Всему виной повышенная температура. Прячу руки в карманы и поднимаю ворот толстовки как можно выше.

– Димон, это ты?
– вырывает из размышлений голос рядом, и нехотя поднимаю голову.

Вот только этого не хватало. Здороваюсь с Олегом, пожимаю руку.

– Ты куда пропал? Звонил тебе, телефон постоянно недоступен, в чем дело?

В моей жизни было уже достаточно 'до' и 'после'. Этот человек относится к прошлому эпизоду жизни, который я старательно отодвигаю, желая как можно скорее забыть.

– Был не в городе, номер сменился. Слушай, я тороплюсь, - говорю я, и пытаюсь обойти нежданного собеседника.

Вместо того чтобы отвязаться, он тут же следует за мной.

– Мог и сказать, я ведь на тебя рассчитывал. Сегодня едем в сауну с Тохой и Артемом, все забронировано, ты с нами? Естественно, девочки прилагаются.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, мечтая избавиться от Олега.

– Я не поеду, мне пора.

– Как знаешь, - как-то разочарованно произносит он, и всё-таки отстаёт.

Перед глазами мелькают воспоминания. Те, которые старался задвинуть куда подальше. Это как переболеть гриппом, вроде и было, и болел, но ведь прошло, значит надо забыть. Учился с Олегом в параллели, но в школе толком не общались. После трагедии с мамой, я долгое время пил. До похорон держался. А потом понеслась. Один, в компании друзей, незнакомцев и незнакомок. Чаще незнакомок. Полгода просто коту под хвост, стерты практически, в памяти лишь обрывки дней, когда приходил в сознание, желая поскорее забыться снова. Сейчас благодарю сам себя, что не пристрастился к наркотикам. Понимал, видимо, что тогда точно не выберусь. В один из таких беспробудных дней встретил в баре Олега. Да, деньги тогда были. Что-то скопил, что-то родители подарили на хорошее авто. Но, я продолжил ездить на старой папиной машине, а деньги отложил, на 'черный день'. Таких черных дней было много, что в итоге я остался почти без всего. Как-то быстро влился в их компашку, тем более давно все знали друг друга, и продолжил сходить с ума уже с ними. На тот момент уже начал приходить в себя, старался хотя бы днем работать, а по ночам... Я удивляюсь, как меня не убили. Нарывался на все драки, да что там, сам провоцировал, и не раз. Казалось, еще немного, и боль, раздирающая изнутри, уйдет, оставив только боль физическую. Но ничего не выходило. Становилось только хуже и хуже.

Вот они и привязались тогда. Как я рад, что никого не водил в квартиру, кроме девушек. Тусовались либо у него, либо в барах, клубах, у кого-то дома. Но они не ограничивались алкоголем, никогда не ограничивались. Начал приходить в себя, когда понял, в какую компанию ввязался. Когда сам чуть не опустился до этого. Это та самая точка невозврата, которую я пообещал себе никогда не переходить. Тогда и уехал.

Несколько месяцев снимал квартиру в другом конце страны. Начал снова работать, уделяя основное время именно фотографии. Легче не становилось, но хотя бы стал снова осознавать происходящее. От брата тогда окончательно отдалился, от отца тем более. Иногда отвечал на их звонки, но чаще игнорировал. Перед отцом не стыдно, как бы не убеждал себя, не могу заставить сожалеть за это. А вот перед Сашей. Он-то не был виноват, ни в чём. Но каждую, пусть и редкую встречу, упрекал его в смерти матери и желал того, чего никто не желает родным.

Сколько раз ему приходилось вытаскивать меня из заварушек, подставляясь под удар, а потом вести себя так, словно ничего не было. Если бы я был на его месте, свихнулся бы точно. И за всё время пребывания в этом пьяном забытьи я даже не пытался помочь ему, узнать, как он переживает всё это.

Конечно, в итоге этот вопрос решился. Но всё, что произошло ранее, не дает спокойно жить.

Как же мне хочется избавиться от всех этих воспоминаний, от собственной глупости и боли. Выскрести всё это, хоть ногтями из-под кожи и избавиться. Излечиться. Но не всё так просто, и остается только смириться.

Наконец-то вернувшись из аптеки, где простоял в очереди минут 15, занимаясь самокопанием, выпил лекарство и завалился в кровать. И снова та же шарманка в голове, что и последние несколько недель. Будто Настя должна быть здесь, рядом, обнимать меня, прижимаясь теплым и таким желанным, податливым телом. Хочу увидеть её глаза, цвета лесного ореха, с коричневыми и зелеными вкрапления. Даже закрыв собственные глаза, всё равно вижу её. Это как помутнение. Чем больше расстояние между нами, тем сильнее я хочу быть с ней. Но она не для меня. Как и не для того мудака, который ошивается рядом с ней. Хотя кто я такой, чтобы судить Настю или её 'друга'.