Бустан (Плодовый сад)
Шрифт:
И темя сына, как ладонь Мусы,
Он сделал, чтоб лишить его красы.
И на пол под рукою брадобрея
Упали кудри, мускуса чернее.
Так лиственный в саду спадает свод...
.
Склонился юноша, стыдясь, печалясь,
А волосы его у ног валялись.
А в юношу безумно влюблена
Была в том граде женщина одна.
Сказали ей: «Что ты себя терзаешь?
Его увидя вновь, ты не узнаешь,
Лишась волос, утратил он черты
Своей необычайной красоты».
Она в ответ: «Старания напрасны, —
Пусть были волосы его прекрасны,
Пусть голову ему отец обрил,
Но душу сына он не изменил.
Не к волосам его горю любовью,
Я связана с ним всей душой и кровью!»
Сняв волосы, не надо горевать,
Ведь отрастают волосы опять.
И у лозы на все свое есть время —
То свежий лист на ней, то гроздей бремя.
Великий дух, как солнце, он — везде...
Завистливый, как уголек в воде.
Опять заблещет солнце, чуть прояснит;
А уголек, шипя, в воде погаснет.
Не бойся в мраке двигаться ночном! —
Источник Хызра где-то льется в нем.
В круженье твердь и земли отвердели,
Скитался я, пока дошел до цели.
Ты не крушись, о брат, что путь далек:
Минует ночь и днем блеснет восток!
Г Л А В А С Е Д Ь М А Я
О воспитании
Не о конях, ристалищах и славе,
Скажу о мудрости и добром нраве.
Враг твой — в тебе; он в существе твоем;
Зачем другого числишь ты врагом?
Кто победит себя в борьбе упрямой,
Тот благородней и Рустама.
Не бей в бою по головам людей,
Свой дух животный обуздать сумей.
Ты правь собой, как Джам смятенным миром.
Пусть будет разум у тебя вазиром.
В том царстве хор несдержанных страстей
Сравню с толпой вельмож и богачей.
Краса державы — мудрость и смиренье,
Разбойники — порывы вожделенья.
Где милость шаха злые обретут,
Там мудрецы покоя не найдут.
Ведь алчность, зависть низкая и злоба,
Как в жилах кровь, в тебе живут до гроба.
Коль в силу эти все враги войдут,
Они восстанут, власть твою сметут.
Но страсть, как дикий зверь в плену, смирится,
Когда могуча разума десница.
Ведь вор ночной из города бежит,
Где стража ночи бодрая не спит.
Царь, что злодеев покарать не может,
Своей державой управлять не может.
Но полно говорить, ведь все давно,
Что я сказал, до нас говорено.
Держи смиренно ноги под полою
И ты коснешься неба головою.
Эй, мудрый, лучше ты молчи всегда,
Чтоб не спросили много в день суда.
А тот, кто тайну подлинную знает,
Слова, как жемчуг, изредка роняет.
Ведь в многословье праздном смысла нет.
Молчащий внемлет мудрого совет.
Болтун, который лишь собою дышит,
В самозабвенье никого не слышит.
Слов необдуманных не изрекай,
В беседе речь других не прерывай.
Тот, кто хранит молчанье в шумных спорах,
Мудрее болтунов на слово скорых.
Речь — высший дар; и мудрость возлюбя,
Ты глупым словом не убей себя.
Немногословный избежит позора;
Крупица амбры лучше кучи сора.
Невежд болтливых, о мудрец, беги,
Для избранного мысли сбереги.
Сто стрел пустил плохой стрелок, все мимо:
Пусти одну, но в цель неуклонимо.
Не знает тот, кто клевету плетет,
Что клевета потом его убьет.
Ты не злословь, злословия не слушай! —
Ведь говорят, что и у стен есть уши.
Ты сердце, словно крепость, утверди
И зорко за воротами следи.
Мудрец закрытым держит рот, — он знает,
Что и свеча от языка сгорает.
РАССКАЗ
в беседе как-то не сдержался,
Рабам о некой тайне проболтался.
И тайна та, что в сердце береглась,
По всей округе за день разошлась.
И встал Такаш, и палача позвал он,
Казнить рабов несчастных приказал он.
Один вскричал, отчаяньем объят:
«Не убивай! Ведь сам ты виноват!
Сам разболтал ты, что хранил глубоко...
Открыв плотину, не сдержать потока.
Сам ты виновен, на тебе твой грех, —
Ты сделал тайну достояньем всех!»
Пусть страж хранит казны потайной дверцы,
Но тайну сам храни в твердыне сердца.
Молчи о тайном! А произнесешь —
Сам в руки разнотолков попадешь.
Ведь слово — див в колодце заточенный;
Но власти нет над тайной изреченной.
Див этот вырваться на волю рад,
Но не заманишь ты его назад.
Ведь если злобный див с цепей сорвется,
Он в плен без высшей воли не вернется.
Ребенок выпустит. Но сам
Его едва ль стреножит и Рустам.