Чтение онлайн

Если бы кто-то спросил меня, почему я это делаю, я бы ответить не смог. А ответ напрашивался сам собой. Я не мог не стремиться к этому, в этом я весь и, наверное, в этом смысл моей жизни. Так называемый крест. Меня все больше утешала мысль, что я оказался неспособным обходить те рифы и мели, встречающиеся на моем пути, которые резко изменяли мою жизнь. И все это происходило оттого, что я не умел сосредоточиться на чем-то одном, у меня отсутствовала цель в жизни. А, не имея ее, я воспринимал окружающее поверхностно и включался только тогда, когда это делать было лично для меня совершенно не нужно. Спрашивается, кто меня заставлял поступать в колледж, совершенно мне чуждый по своей сути? И зачем я нужен был как штурман со всеми своими «достоинствами»? Еще неизвестно, что могло случиться с кораблем в какой-то нестандартной ситуации, окажись я у штурвала?

А оказавшись на станции, я тут же создал напряженность благодаря тому, что влез опять же не в свои дела. Рассудительный человек, в этом я больше чем уверен, нашел бы более рациональный путь, я же тычусь туда-сюда, расшибаю лоб себе и подставляю ни в чем не повинных людей под удар. Когда же я остановлюсь, или для этого необходимо вмешательство могущественных «внешних сил»?

Эти мысли донимали меня до самого ужина и аппетита у меня совершенно не было.

Повинуясь какому-то порыву, я включил компьютер и вызвал перечень фильмов, записанных в его памяти. Затем долго перебирал названия, не решаясь на выбор. Взгляд остановился на фильме именно с этим названием – «Выбор».

Что ж, посмотрим, кто и что выбирает, решил я и дал команду на включение. Фильм начался без титров, наверное, будут в конце или записан не сначала. Камера продвигалась вдоль коридора, очень похожего на коридор нашей станции, подкатилась к дверям лифта и, тут я вздрогнул, откуда-то снизу вытянулась рука и, поднеся указательный палец к пульту вызова, вызвала лифт. Камера вплыла в кабину и теперь уже другая рука, с другой стороны, набрала код нужного этажа. До меня дошел смысл этих действий, и я истерически захохотал. Да это же простой прием, используемый некоторыми кинематографами, когда камера по замыслу замещает глаза героя. Да уж, нервишки мои совсем никуда не годятся. Попался на такой трюк, скоро буду хохотать и на показанный палец.

Тем временем камера зафиксировала остановку лифта, дверь открылась и она выплыла в коридор. Я подумал, что мне не совсем нравится такая форма съемки, не очень удобная, по крайней мере – для меня. Я хотел было остановить фильм и заменить его на другой, но протянутая к компьютеру рука повисла в воздухе, а нижняя челюсть начала опускаться ниже и ниже. Дверь напротив лифта была с номером «2122».

Это уже интересно, второе совпадение подряд. Что же будет дальше? Я опустил руку и продолжал смотреть. Камера повернулась вправо – никого, затем на сто восемьдесят градусов – тоже никого. Тогда протянулась рука и постучала в дверь моим (!) стуком. Я уже мог предположить, кто появится в дверях и кто подсунул мне этот фильм вместе с компьютером. Протянув руки, я попытался выключить компьютер и не смог, попытка выключить сам фильм тоже не удалась. Все становилось яснее ясного. Никаких кабелей не видно и компьютер просто закреплен на столе, а стол на полу. А в комнате раздался показавшийся таким родным голос Анны, вернее – ее шепот:

– Это ты, дорогой? Заходи быстрее.

Хлопнула дверь и, скорее всего, я там зашел в ее квартиру. Здесь же я отчаянно махал руками, надеясь, что наблюдающий за мной охранник заметит неладное и придет мне на помощь, так как я обнаружил, что ноги мои отказываются выполнять мои команды, и я оказался прикован к компьютеру.

Какой же я кретин, это же бесполезно. Если они для меня состряпали целый фильм, то что значит одна постоянная картинка на экране монитора охранника? Я снова оказался в западне, возможно, еще худшей, чем раньше. Что же происходит сейчас с Анной? То же самое, что и со мной, только в обратном порядке? Я попытался закричать и не смог, получилось какое-то рычание.

Понемногу я успокоился и покорился своей судьбе. В конце концов, что мне оставалось делать? Я тупо смотрел на экран, где события развивались пока неторопливо. Мы с Анной шли по коридорам, спускались и поднимались на лифтах, пока не попали в ее рабочий кабинет. Судя по всему, мы с ней предварительно договорились, что я ее только провожаю, так как она обняла меня, поцеловала, и я вышел из кабинета.

Снова коридор, только теперь я, будем так называть движущуюся камеру, шел с большими предосторожностями, предварительно прислушиваясь, а затем тщательно осматривая все вокруг себя, особенно на поворотах. Особенно долго я задержался возле поста, где находились двое дежурных. Очевидно, там шла пересмена, и один передавал дела другому. Когда все было улажено, оставшийся охранник выглянул из своего помещения и, смачно зевнув, повернулся к коридору спиной.

Я двинулся вперед и бесшумно, чего на самом деле от меня трудно было ожидать, двинулся мимо открытой двери. Все прошло нормально и я, словно заправский разведчик, останавливаясь и прислушиваясь, двинулся вдоль узкого коридора, заканчивающегося тупиком. В тупике оказалось три двери, две по бокам и одна – прямо. Я прислушался возле каждой из них и остановил выбор на левой. В руке у меня оказался ключ, который я вставил в замочную скважину, но, не поворачивая его, толкнул тихонько дверь. Она открылась, и я просочился сквозь нее в темное помещение. Это был небольшой тамбур, в левой от входа стене располагалась еще одна дверь. Ключа у меня не было, поэтому я наклонился к замочной скважине и увидел, наверное, то, зачем и пришел сюда. В кабинете находились двое – одни из них, мой старый знакомый, Петерсон, а второго я не знал. Петерсон что-то объяснял своему собеседнику, а тот недоверчиво на него косился и нервно посмеивался. Было заметно, что Петерсон начинает выходить из себя. Оба замолчали. Петерсон выпрямился перед стоявшим перед ним человеком. Немного сутулый, его собеседник начал постепенно выпрямляться, пока не вытянулся в струнку. И тут я впервые увидел, как происходит этот страшный по своей сути процесс.

От Петерсона начал отделяться зеленоватый силуэт, немного постоял возле него и, вытянув вперед руки, резко бросился вперед, на тело стоящего напротив. Вокруг несчастного возникло яркое сияние, стреляющее разноцветными языками искр. Внутри него шла, очевидно, борьба, но вскоре она прекратилась. Силуэт, вошедший в него, медленно спиной вышел назад и вернулся на свое место. Петерсон шевельнулся и начал говорить. Мне пришлось приложить ухо, или что там было у камеры, к скважине, так как слышно было плохо.

– … приказ, к вечеру ты должен обойти еще девять человек. Уговоры, это я нашел по твоему предыдущему владельцу, бесполезны. Поэтому действуй решительно и обязательно наедине. Всем ждать моего распоряжения. Найдешь меня в столовой за ужином, будешь сохранять видимость до самого конца. Все команды будут передаваться через тебя. Разобьешь их на тройки, так надежнее. Если встретишь эту парочку – Генри и Анну, не трогай, пусть своими глазами увидят, чего они добились.

– А если они будут мешать?

– Пусть пробуют, это их проблемы!

– Есть, сэр, – раздались шаги, и я опрометью бросился из комнатушки.

Спрятаться было негде, назревало разоблачение. Я снова попытался использовать тот же ключ к другой двери и, о чудо, он подошел. Я заскочил в соседнее помещение и плотно, но тихо прикрыл дверь, вставил изнутри ключ. По поводу дыхания сказать ничего не могу, но сидя в кресле, я судорожно глотал воздух. Эффект присутствия был настолько натуральным, что я переживал происходящее не менее натурально.

Спустя немного времени, когда я отдышался, моя рука на экране потянулась к ключу в двери, и я открыл ее. Коридор был пуст. С теми же предосторожностями я возвратился в кабинет, где ждала меня Анна. Она со страхом вглядывалась в мое лицо. Камера качнулась, я дал ей утвердительный ответ. Она схватилась за голову и, сев в кресло, затихла. Я начал ее успокаивать.

– Милая, не переживай, – наконец раздался мой голос. И я не был уверен, услышал ли я его с экрана или сказал сам. – Нас они не тронут.