Чтение онлайн

Однако, как говаривали древние мудрецы, нет наслаждения, которое, в конце концов, не приводило бы к пресыщению. [18] Адольфо начинали уже тяготить эти отношения. Ревность, обиды, истерики и слезы явились не слишком приятным бонусом к этому роману. Они были способны затушить даже самый жаркий костер желания. Все складывалось в точности по Шекспиру: слишком сладкий мед стал заметно горчить, избыток вкуса начал изживать этот самый вкус [19] .

Виконт ди Бароцци уже стал было обдумывать способы разрыва этих отношений без лишних треволнений для себя и с наименее болезненными последствиями для Анжелики. Как вдруг утром того самого дня, когда случилась упомянутая нелепая ошибка, слуга вручил ему письмо, источающее знакомый аромат духов. В своем послании графиня Моразини в витиеватых и весьма туманных выражениях объявляла ему об окончании их любовной связи.

Казалось бы, это письмо должно было принести желаемое облегчение, но кто поймет закоулки мужского сознания?! Самолюбие Адольфо было до крайности уязвлено. До сегодняшнего дня ди Бароцци по праву считал себя не только укротителем, но и главным распорядителем женских сердец. Гамлетовскую дилемму – быть или не быть, в данном случае любовному роману – всегда решал именно он. И вдруг эту прерогативу у него самым наглым образом отобрала маленькая чертовка! Адольфо был просто взбешен тем обстоятельством, что любовница даже не удосужилась объясниться с ним с глазу на глаз. Вместо этого прислала сумбурное, ничего толком не разъясняющее письмо без каких-либо извинений. Она даже не попыталась как-то смягчить этот удар в спину. Вместо этого равнодушно выкинула его из своей жизни, как ненужный, пользованный веер, на помойку.

Весь день до позднего вечера виконт ди Бароцци ощущал себя волком, которого заперли в клетке. Он никак не мог совладать с досадой и гневом, которые к тому же распаляли почти угасший фитиль ревности.

Еле дождавшись темноты, виконт пробрался знакомой дорожкой в сад палаццо Сартори, где, по словам посыльного, доставившего письмо, гостила в это время графиня Моразини. По опыту Адольфо знал: если Анжелика ночует в доме отца, стало быть, ее муж находится в отъезде.

Адольфо решил: нужно заставить эту бесстыдницу вновь стонать от страсти в его объятиях. Пусть она снова начнет изнывать от любви к нему, признает, что не может и дня обойтись без него. А уж потом, когда он вдоволь натешит и насытит свое мужское эго, хладнокровно объявит ей о разрыве отношений. Нет, он не желал причинять Анжелике боль, ему просто хотелось наказать ее за бесчувственный поступок, ответить ей той же монетой. Он ведь не давал ей никакого повода для такого некрасивого финала их романа!

Пробравшись под прикрытием живой изгороди из самшита к тому крылу дворца, где они с Анжеликой обычно встречались и предавались любовным утехам, Адольфо увидел в проеме открытой балконной двери привычный тусклый свет свечи на втором этаже.

“Неужели эта плутовка нашла ему замену?” – ревнивая мысль ржавой иглой кольнула его воспаленное сознание, притупив всякую осторожность. Взобравшись по платану, каждый сучок которого он знал как свои пять пальцев, виконт перелез через ограду балкона и осторожно заглянул в комнату.

Обычно Анжелика встречала его уже в постели, благоухая манящими ароматами. Но на сей раз в кровати никого не было. Да и вся комната, оказалась пуста. Адольфо прислушался: из смежной каморки раздавался тихий плеск воды. Он бесшумно пробрался туда и увидел бывшую любовницу с тюрбаном из какой-то тряпки на голове. Она сидела в ванне спиной к нему и, вопреки обычаю, почему-то не сняла с себя сорочку.

Увиденная картина была настолько притягательной, что мужчина не удержался и, коснувшись рукой соблазнительной шейки, произнес: “Радость моя, я и не надеялся уже насладиться вашими прелестями!”

Купальщица вздрогнула и с быстротой ошпаренной кипятком кошки выскочила из ванны. Каково же было удивление Адольфо, когда вместо своей знойной красавицы он увидел перед собой дрожащую от страха ангелоподобную нимфу, которая, лишившись чувств от потрясения, бессильно упала в его объятия!

И вот теперь он, как незадачливый герой какой-то тривиальной любовной пьески, вынужден сидеть здесь и ожидать решения своей участи. Конечно, Адольфо мог бы сейчас, невзирая на грозный вид дебелой служанки, которая Цербером застыла в дверном проеме, покинуть палаццо Сартори тем же способом, которым попал сюда. Но выражение панического ужаса, застывшего на лице девушки, продолжавшей сидеть в оцепенении на кровати все в той же мокрой сорочке и с той же тряпицей на голове, не позволило ему сделать это.

Младшая сестра Анжелики, назвавшаяся Бьянкой, которую он не только никогда не видел, но даже не знал о ее существовании, была белее мела. Ее глаза затуманились от слез и были неподвижно устремлены в одну точку. Она как будто из последних сил пыталась осмыслить случившееся.

Остатки благородства, давно откинутые за ненадобностью на задворки сознания, подсказывали мужчине, что, если он оставит малышку одну в столь щекотливой ситуации, предоставив ей возможность самой выпутываться из этого переплета, будет до конца жизни считать себя последним негодяем.

Неподдельная боль в глазах девушки, словно крючок удачливого рыбака, исхитрившегося подцепить в мутном омуте задремавшего сома, вытащила из глубин его души давно уснувшую совесть.

Обстоятельства, при которых его застали служанки, были абсолютно губительны для доброго имени этой юной особы. Практически раздета, наедине с полуобнаженным мужчиной, ночью, в кровати – всего этого было более чем достаточно, чтобы в клочья разорвать ее репутацию. Как говорится, грешок мужчины разрешить легко, грешок женщины всегда злит Мадонну! [20]

А вдруг она помолвлена? Вдруг находится в радостном ожидании счастливого дня свадьбы? Но даже если слух об этом скандальном происшествии не выйдет из стен родного дома, какой незавидной будет ее участь! Постоянные упреки домашних, вечные нападки и обвинения. Это сделает жизнь ни в чем не повинной девочки просто невыносимой. Горечь положения без вины виноватого была ему знакома не понаслышке. Этого он не мог пожелать никому.

Ладно, будь что будет! Он готов в полной мере нести ответственность за последствия своего поступка, потому что не может, не имеет права наказывать ни в чем не повинного человека за свое безрассудство.

Адольфо горько усмехнулся: как доволен был бы сейчас старый граф ди Бароцци! Отец постоянно твердил, что больше всего в жизни хотел бы дожить до того дня, когда задолжавший совести и морали сын начнет наконец платить по всем своим счетам! Что ж, старик может радоваться: сегодня этот день настал.

Ранним утром следующего дня Адольфо стоял в семейной капелле Сартори в ожидании свалившейся на него как снег на голову посреди лета невесты. Кроме него, здесь находился сонный священник, которого по распоряжению отца невесты вытащили из постели. Украдкой позевывая, он готовился к обряду венчания. Сам граф Сартори в компании пары своих родственников стоял у входа в капеллу, стараясь держаться подальше от без пяти минут нового члена семьи.

Однако Адольфо эта демонстративная отчужденность никоим образом не волновала. Ему с лихвой хватило крайне неприятной ночной сцены, когда пришлось объясняться с семьей Бьянки.

Надо сказать, что претензии, высказанные в его адрес графом Сартори, не особо задели Адольфо: к ним он был морально готов. Но вот презрительный взгляд его племянника, виконта ди Граде, к несчастью, гостившего в доме дяди в ту ночь, сопровождался уничижительным замечанием: “Не предполагал, что вы окажетесь конченым негодяем!” Признаться, эти слова нанесли существенный удар по чувству собственного достоинства виконта.