Чтение онлайн

На рассвете Дарк усадил еще сонного Дима в седло впереди себя, Рилг забрал его нехитрые пожитки, и они тронулись в путь. Несмотря на тряску, Дим почти сразу снова уснул, видно, мало спал в последние дни, и Дарк, обхватив его рукой, крепко прижал к себе, чтоб он не свалился под копыта.

К полудню, когда молодое весеннее солнце стояло как раз над головами, они забрались в дремучий лес. Затемнелось. Лошади стали спотыкаться о корни, торчащие из земли, и Дим проснулся.

— О! — сказал он, озираясь по сторонам. — Где это мы? И сейчас что — утро или вечер?

Рилг, ехавший чуть впереди в одному ему известном направлении, бросил через плечо:

— Как раз половина дня минула. Голоден?

— Не то чтобы очень, — скромно ответил Дим. — Но от еды не откажусь.

— Ладно, — махнул рукой Рилг. — Привал.

Они остановились у высокой рыжествольной сосны, что роняла сухие иголки, и на земле у корней уже расстилался целый ковер. Пока Рилг наделял лошадей овсом (травы-то еще мало было), Дарк развязал седельный мешок, достал из него хлеб и вяленое мясо и принялся нарезать на куски. Диму велено было принести воды из ручья, заливисто журчавшего за ближайшими деревьями. Схватив фляги, Дим вприпрыжку умчался.

Рилг уже проверил сбрую и ослабил подпруги, Дарк успел приготовить нехитрый обед, а юного искателя все не было. Рилг втянул в себя воздух, но запаха опасности в нем не уловил.

— Дарк, пойди погляди, где он. Боюсь, как бы не сбежал.

Дарк заправил волосы под кармак, огляделся по сторонам и бесшумно скользнул в заросли. Рилг одобрительно хмыкнул: умел Авит становиться невидимым и неслышимым, когда нужно. Бесценное качество, когда путешествуешь по захваченным землям и голова твоя — на вес золота. А в том, что в ближайшем будущем, когда Черный Король узнает о существовании еще одного ормита, голова Дарка будет на вес золота, Рилг не сомневался.

Однако где же они, эти беспокойные искатели? До чего же все-таки непредсказуемый народ… Рилг прислушался и услыхал два голоса: один — сердитый, другой — оправдывающийся, видно, младшему искателю за что-то досталось. А вот и появились оба. Дарк идет позади, лицо строгое, а в глазах — смех. Дим — впереди, несет фляги, по пояс мокрый, и весь его облик выражает недовольство.

— Дарк, ты что, искупал его? — нахмурился Рилг.

— Вот еще! — фыркнул Дарк. — Пусть сам скажет.

Рилг поглядел на Дима. Тот стоял, упрямо сжав губы, и рассматривал носки своих сапог, из которых сквозь дырки вытекала вода. Рилг заметил, что он дрожит мелкой дрожью, потому что хоть и светило солнце, но ветер все же был по-весеннему холодный.

— Ну, Дим, говори, что стряслось.

— Я рыбу хотел поймать, — пробурчал Дим.

— Что?

— Рыбу хотел поймать! На обед, — Дим поднял на Рилга глаза, и теперь в них тоже искрился смех. — Не удержал. Скользкая.

Дарк, жующий мясо, подавил смешок.

— Ладно, — махнул рукой Рилг. — Выливай воду из сапог и садись есть. Надеюсь, ты не привередливый и мясо вместо рыбы сойдет?..

Подкрепившись, они снова засобирались в дорогу. На Дима надели теплую куртку, а вот сапоги пришлось обувать сырые. Часа три он восседал на лошади впереди Рилга и мучил его расспросами. Что видел, о том и спрашивал. Поэтому когда ближе к вечеру он уснул, утомленный, Рилг облегченно вздохнул.

Уже была ночь, когда они нашли нужный дом. Не так-то легко, к слову сказать, отыскать маленький дом в большом лесу, особенно ночью. Дарк, не надеявшийся на успех, весьма подивился чутью Рилга, позволяющему так хорошо ориентироваться в темноте.

Покосившийся, основательно вросший в землю, дом стоял на том же месте, что и прежде. Рилг обошел его вокруг, заглянул в сарай, и ни один сучок не хрустнул у него под сапогом. Ни одно окошко в доме не светилось.

Рилг тихонько постучал в дверь, и она почти сразу же открылась — Дарк даже вздрогнул от неожиданности. На пороге появился хозяин — седовласый старик, невысокий и щуплый, он держал в иссохших руках свечу, прикрывая от ветра, и слабый огонек освещал лицо, покрытое извилистым рисунком глубоких морщин.

— Пусть никогда не погаснет огонь в твоем очаге, — произнес Рилг слова древнего приветствия. — Ты помнишь меня, отец?

— Я не так дряхл, как ты думаешь, — простуженным голосом ответил старик, — и знаю, как звучат твои шаги. Ты зверь, а я охотник. Входи.

Дарк внес спящего Дима и положил на постель. Целый день в седле так утомил мальчика, что он даже не проснулся, чтобы поесть.

Старик подбросил дров в очаг и собрал на стол нехитрую снедь — хлеб, сыр, масло, немного вина.

— Я не ждал гостей, — пояснил он. — Поэтому мяса нет.

— Чем живешь, отец? — спросил Дарк, разглядывая скромную, если не сказать, бедную обстановку дома. По всему было видно, что старик давно живет здесь и живет один.

Старик метнул на него недоверчивый взгляд.

— Промышляю охотой, — коротко ответил он.

— Да мы тут ни одной деревни близко не встретили, — удивился Дарк. — Кто же покупает твою дичь?

Старик посмотрел сперва на Рилга, потом опять на Дарка и говорит:

— Сразу видно, что ты издалека, мил-человек. Я не спрашиваю, как тебя зовут, но чужаку следует быть осторожным в этих краях, мало ли что.

— Я издалека, — подтвердил искатель спокойно. — Мое имя — Дарк, я из рода Авитов.

Нужно было обладать либо завидной смелостью, либо глупым безрассудством, чтобы произнести вслух имя, принадлежность к которому каралась смертью, ведь Авиты были древним родом служителей Огня. 'И того, и другого у него в избытке', - вздохнул про себя Рилг, а вслух сказал, переводя разговор в другое русло:

— Неспокойные времена настали, всем нужно быть осторожными.

— Дело не во времени, а в людях, — сурово возразил старик. — Я прожил долгую жизнь и до сих пор не могу понять, за что авриски сложили свои головы и почему земли Долины вместо хлеба взрастили могильные курганы. Кто ответит? В войне ормитов я потерял троих сыновей, всех, что у меня были. И хотел бы я поглядеть на того, кто толкнул их на бранное поле! Хотя, думаю, тому, кто это сделал, не ведомо, что значит — потерять сыновей.

Рилг и Дарк молчали, а что они могли сказать? Нет на свете таких слов, которые могут утешить человека, одиноко и безнадежно доживающего свой век. Потом Рилг сказал, указывая на Дима:

— У этого мальчика тоже никого нет, а ведь он только начинает жить. Он не знает своего имени и не помнит родителей, скорее всего, их тоже унесла война. Не примешь ли ты его, отец? Хотя бы на время. С нами ему нельзя, ты же знаешь. Сгинет мальчишка.

Старик посмотрел сперва на Дима, который спал, разметавшись, на его постели, потом на Рилга.