Чтение онлайн

— Мы держим переправу у Стремнистых порогов, ты же знаешь, в этом течении Сигрув зажат скалами так, что навести мосты легче легкого, а Запретень врагов больше не сдерживает, — говорил Стим Вер. — Чем и пользуются предатели-хессы. Позавчера они сожгли еще одно селение по ту сторону реки, понимаешь? — сожгли, как варвары, как дикари, а ведь они авриски! И мы не успели ничего сделать. Баруш — нынешний владетельный князь Лигрии, поганая душа, наивно полагает, что они не смеют его ослушаться. Еще как смеют! Но все же, пока Черный Король не объявил нам войну, они нападают разрозненными стаями, но, когда эти стаи соберутся в одну, как мы устоим?

— Черный Король — проклятье аврисков, — сказал Кирч. — Это он погубил Махагаву, что лежит теперь, погребенная под толщей льдов. Такой же участи, видно, он хочет и для Долины. Что им движет? Быть может, это душа его, исполненная тьмы, стремится выплеснуть зло, чтобы оно не умертвило ее саму? Если так, то Черный Король опасен, но достоин жалости, ибо он слаб и его можно излечить. Но если его губительные помыслы порождены иными, более черными, нежели его душа, страстями? Что, если смерть Долины, как и смерть Махагавы, — для него лишь шаг к некой цели?

— Ашгирм, что же еще, — хмуро подытожил Стим Вер.

— Если это так, тогда Черный Король опасен, и его следует уничтожить.

— Ты назвал мне два пути, Кирч Скронгир. Ты много ездил по Долине, много видел, много знаешь. Но то, что видел я, не оставит мне сомнений в тот миг, когда я встречусь с Черным Королем, — жить ему или умереть! Ибо, если он одержит победу во время выбора, погибнет не только Долина, но и все, что создано и богами, и людьми.

— Но сейчас он пока смертен, его, как и любого из нас, обуревают сомнения, он так же нуждается в вооруженной защите, несмотря на то, что может расправиться с любым из нас по одиночке. Но то по одиночке!

— Вот именно! — разгоряченный собственными словами, Стим Вер сделал резкое движение и скрипнул зубами — раненая нога дала о себе знать острой болью. — Поэтому он еще не напал на нас, он остерегается, боится сделать неверный шаг и проиграть. Вот почему Скавера до сих пор свободна. Но у него есть время ждать, тогда как у нас его почти не осталось. Горцы голодают. Еще одну зиму Скавера не переживет — и он понимает это! Знаешь, если бы ненависть могла убивать, я бы давно выбросил свой меч! — Стим Вер поглядел, как расплывается алое пятно на повязке — рана снова открылась.

— Остынь, — сказал Кирч. — Холмару никогда не поставить нас на колени. Люди поднимутся, как только Высокий Огонь загорится в храмах Долины. Я верю в это.

— Если мужчина берет в руки оружие, то ему очень трудно расстаться с ним, тем более когда война становится образом жизни, а оружие — средством добывать хлеб, одежду, власть.

— Такие люди, как хессы, всегда были и всегда будут, они воюют ради войны и ничего, кроме этого, делать не умеют. Если отнять у них оружие, их жизнь потеряет смысл.

— Но мы тоже носим оружие, Кирч! И все же мы не такие! Мы не хотим сражаться, но вынуждены! У нас есть дело, ради которого мы умираем и ради которого стоит умереть, а не… не ради сапог, которые захотелось снять с другого!

— Вот поэтому мы пока еще Черному Королю не по зубам. Под наши знамена готовы встать тысячи воинов — лигрийцев, горцев, оквитян, тех, кто помнит, что все они — авриски! И так оно и будет.

— Это единственное, что поддерживает моих бойцов. После того, как… — Стим Вер запнулся, подыскивая подходящие слова. — Я расскажу тебе кое-что. Три дня назад мы столкнулись с несколькими чужаками, не знаю, как их назвать, в нашем языке им нет определения, потому что таких прежде не встречали. Нас было семнадцать, их — пятеро, да будь их в шесть раз больше, мы бы и тогда не повернулись к ним спиной. Полегло девять моих воинов, прежде чем мы расправились с этими тварями! Девять, Кирч, когда у нас каждый человек на счету!

— Опиши их, — Кирч повернулся к Риэл, но та уже крепко спала.

— Они одеты как все авриски, но без кольчуг, у них пепельно-белые волосы, очень длинные, знаешь… ну вот как у эрилей, на затылке в хвост собранные, кармаков нет, а лица… Что у них за лица, Кирч! Один из моих бойцов, тот, что был убит первым, узнал среди них давнего знакомца и окликнул его, а в ответ получил стрелу. Это необычное оружие — тяжелые луки и блестящие черные стрелы, может, заговоренные, они сносят человеку голову за десять шагов. Пока мы разобрались, что к чему, погибла половина моего отряда. Когда мы наконец расправились с ними, нас ожидал еще один сюрприз: у них нет крови, словно мы рубили мясо, месяц пролежавшее в леднике.

По мере того как Стим Вер говорил, Кирч все больше мрачнел. Потом сказал:

— Это те, кто пришел из Экбора, где-то там находится Кахантар — ненайденный замок Черного Короля, только там живые люди превращаются в ходячих мертвецов.

— Так вот почему Черного Короля зовут Холмар Кахантар! Уж не из того ли замка черпает он свою силу? Там — Махагава, возможно ли, чтобы он добрался до тайников ее могущества? — Стим Вер задумчиво покачал головой. — Видно, там его логово, и отыскать его непросто, на то замок и зовется ненайденным… Проклятому кровопийце мало превратить людей в рабов, ему еще нужно сделать из них нелюдей!

— Да. Эти чужаки, которых ты встретил себе на беду, — они самые преданные его слуги и, по словам Ринн Туарха, время от времени появляются в Агронморе. Они зовутся эгнарами, что значит 'мертвые одержимые' — одержимые волей хозяина. Черный рок висит над ними, и есть только одно объяснение, почему они появились здесь: Черному Королю стало известно, что не все ормиты уничтожены. Охота началась.

— Ты сможешь устоять? — Стим Вер вгляделся в Кирча.

Страж пожал плечами и усмехнулся, стараясь скрыть тревогу:

— Пути назад для ормитов нет. Надеюсь, мой дар достаточно силен, чтобы сразиться даже с самим демоном ледяных ночей. И я прошу тебя, Стим Вер, если ты еще раз встретишь эгнаров, забудь про гордость и месть. Беги.

Глубокой ночью Риэл и Кирч покинули приютившую их пещеру, снова уезжая в холод и неизвестность. Риэл обернулась и еще раз посмотрела на холм. Вот он стоит, поросший травой и вереском, копать начнешь — земля податливая, мягкая, а чуть поглубже зароешься — лопату сломаешь. Вот и горцы такие же — красивые песни поют, дивные палаты строят, а приди к ним с лихом — натолкнешься, как на эту вот скалу, и пожалеешь.

Орвик провел Риэл и Кирча к переправе, о которой знали только горцы.

Полуночное небо заволокло тучами, начал сыпать снег вперемешку с дождем. И все же последний луч луны, прежде чем скрыться, успел осветить курган свежей земли, насыпанный на берегу реки. Курган венчали девять холодных тяжелых мечей воинов Стима Вера, погибших в схватке с эгнарами.

Приближалась граница. До всадников донесся грохот несущейся по камням воды. Ниже Имригда русло Сигрува становилось непригодным для судоходства из-за скал, тисками зажавших рукав реки. Поэтому у Скаверы не было выхода к морю.