Чтение онлайн

А стремительно убивающая его пуля… Она продолжила своё смертоносное движение… Пронзив мозговые ткани и выйдя наружу в области затылка. И этот морпех уже будет мёртв… Но его худые ладони по-прежнему прикрывали лицо… Из внешнего уголка левого глаза тогда скатилась кровавая слезинка, да так и остановилась чуть ниже скулы… Чтобы потом так и засохнуть… Тоненькой бурой полосочкой… А его мёртвые руки всё ещё будут прикрывать маленькое убитое лицо…

Мне стало жутко и неприятно. Я встал с корточек и пошёл к выходу. Но слева в углу лежало что-то бесформенное и непонятное. Именно сюда и показывал солдат из морга, когда произнёс слова… «Тут местные». Я не удержался и подошёл поближе.

В этом углу палатки было по прежнему темновато. Но мне всё же удалось разглядеть несколько мёртвых тел. Это были трупы местных жителей. Возможно чеченцев… а может быть и русских… Эти погибшие сейчас все казались практически одинаковыми. На них невозможно было различить какую-либо одежду. Все трупы были чёрными. Вернее, обгоревшими и обугленными. Как это случается при подобных ситуациях, местные жители в момент своей смерти приняли, так называемую, позу боксёра. Это когда от огня их руки и ноги непроизвольно поджимаются к телу. Именно поэтому лежащие в этом углу трупы выглядели как большая куча чего-то бесформенного… Типа обгоревших деревьев с торчащими обломками или обрубками ветвей…

Я собрался было уходить, но тут моё внимание привлёк один небольшой труп, который скорей всего являлся женским. Это если судить по его размерам. Но что-то в нём было необычное. Я поначалу решил, что эта погибшая женщина прижимает к себе какую-то вещь… То ли дорожную сумку, то ли мешок… потом у меня что-то сжалось внутри — это я подумал, что она была беременной… И эта мысль меня ужаснула ещё больше… Но затем…

«Бож-же ты мой! Да это же голова!..»

Перед тем как осознать всё это… Я посмотрел немного с другой стороны. В это же время кто-то отошёл от окна, что в противоположной стенке… И на всю кучу тел местных жителей попало гораздо больше света… И я увидел… Что этот женский труп прижимает к себе маленького ребёнка… И то, что я поначалу принял за чёрный шар или мяч… Это была детская головка…

«Они сгорели вдвоём… Заживо!.. И мать… И её ребёнок!»

Тут мне стало по настоящему плохо… И я поспешил наружу… К светлому дню и свежему воздуху.

— Что?! — встретил меня Юра. — Насмотрелся?

Минуты через три я слегка отошёл от всего увиденного и всё же рассказал офицерам про то, что находится в противоположном углу палатки. Мои товарищи меня конечно же выслушали… Но идти туда опять они не захотели.

— Всё! — сказал Батолин. — Хватит и одной экскурсии. Ещё успеем насмотреться.

Больше половины наших бойцов уже стояло снаружи. Я посмотрел на свои часы и с удивлением обнаружил, что с начала нашей «экскурсии» прошло всего-то минут десять-пятнадцать. А мне показалось чуть ли не целый час.

А потом мы шли обратно на свою базу. Серёга Батолин успел ещё раз зайти в левую палатку, где он разузнал кое-какие дополнительные сведения об этом военно-полевом морге.

— У них тут начальником раньше был один прапор. — рассказывал нам ротный. — Здоровый и крепкий вроде бы мужик… Был. А когда часть города освободили и в морг стали свозить трупы наших… Так этот прапор сам их выгружал… А на второй день он плакать начал. Говорят… Несёт чей-нибудь труп… В обнимку… Это ведь сейчас их начали на носилки укладывать. А раньше навалом привозили… Так вот несёт этот прапор нашего солдата… И плачет… А их всё везут и везут…

Через несколько дней такой страшной работы начальник военно-полевого морга сошёл с ума. Его срочно вывезли на Большую землю. Но вместо убывшего по болезни прапорщика сюда так никого и не назначили. Вот и получилось так… Что эти двое солдат остались в морге одни.

— Они боятся, что тоже… — продолжал Батолин. — Просились, чтобы их убрали отсюда. Но начальство говорит, что менять некем.

— Понятное дело… — проворчал Юра Денисов. — Кто ж сюда пойдёт?!.. По доброй-то воле…

Я шёл рядом с ними и всё вспоминал тот Урал-Наташку, в кузове которого находилось несколько десятков тел российских солдат и офицеров. А также того молодого лейтенанта, улыбавшегося всем так жутко и страшно… А потом в памяти всплыли хмурые и почти что равнодушные лица бойцов из морга…

— Они, видать, здесь уже столько всего насмотрелись! — сказал я об этих двух пехотинцах. — За один только январь…

— Да какой там месяц! — уточнил Юра. — Аэропорт Северный заняли где-то в середине января… Ну, может чуть раньше… А значит и трупы сюда возят недели две или три… Максимум — три…

Я не стал подсчитывать в уме все эти дни и недели. Ведь от знания страшных цифр… Всей этой жуткой статистики войны… Легче не становилось.

«Одна смерть — это трагедия. — вспомнилось мне знакомое выражение. — А тысяча — это уже статистика! Вот так…»

Как сказал Батолин, мы пришли в морг в самое такое время, когда он почти пуст. Увиденные сегодня прапорщик и морпех, как оказалось, были доставлены в морг вчера поздним вечером. Когда почти все трупы вывезли в Моздок. В углу оставались только гражданские… Неопознанные и в недостаточном количестве. Их вывозили отдельным бортом и поэтому требовалось какое-то время, чтобы набралась целая партия тел.

А вот наших солдат и офицеров было гораздо больше. Оно вроде бы и понятно — ведь местные жители являлись грозненцами. А следовательно и вывозить их в Моздок для опознания и дальнейшего захоронения — это выглядело несколько бессмысленным занятием. Да и оставшиеся в живых граждане старались сразу же похоронить своих соседей, знакомых и близких… Если в живых кто-то оставался. А если трупы мирных жителей продолжали лежать на улицах и никто их не убирал… То насквозь прострелянный Урал-Наташка останавливался возле этих тел и мирные грозненцы вывозились в одном кузове вместе с российскими военнослужащими.

«И всё равно… Слишком большие были потери!.. Слишком большие… Тысячи тысячи… А сколько их ещё лежат?!.. Никем не найденные и не эвакуированные… Или же наспех зарытые… Или же заживо сгоревшие… В общем, пропавшие без вести. Сколько их? А-а?»

И уж напоследок я вспомнил маленького морпеха. Его грязноватые ладони, закрывшие перед смертью лицо… Худенькие запястья, торчащие из рукавов бушлата. И тоненькую струйку крови… Которая вытекла из уголка глаза, да так и застыла малость пониже скулы… Засохнув на полпути к ушной раковине…

«Вот служил этот солдатик морской пехоты… Сначала где-то на Тихоокеанском флоте или же на Северном… И был он единственной кровиночкой для своей матери. А потом этого солдатика привезли сюда, то есть в Чечню. Здесь его и убили! Одним точным выстрелом в глаз… Из которого вытекла эта кровиночка. Да так и застыла… Вот и оборвалась одна родная кровиночка для одной российской матери… Трагедия… Понимаете ли.»

Но это горе должно случиться чуть позже. Когда убитого морпеха привезут его родителям. Вот тогда это и будет семейной трагедией. А сейчас вокруг нас была одна только статистика… Сотни и тысячи погибших солдат, прапорщиков, офицеров. Это была страшная статистика войны.