Были и небылицы (сборник)
Шрифт:
– Это пожар, Кощеюшка, – догадался Иван, и тут же вторая голова с плеч Кощея свалилась.
– Под колодою верёвка, шустрая, как мышеловка, – загадал Кощей последнюю загадку и когти выпустил, надеясь, что на этот раз Ваня уж точно не догадается.
– Это змея подколодная. Под колодою живёт, мышей ловит. – Эту загадку Иван ещё сызмальства знал. – А теперь ты на мой вопрос ответь: получишь ты мою голову или нет? Если не угадаешь, то получишь.
Кощей тут же за подбородок схватился и давай ходить туда-сюда, думу думать:
– Если скажу, получу – значит, если угадал, то не получу, а если не угадал, то тогда не получу, если получу… – У него от напряжения ума даже лоб докрасна раскалился. – Если скажу, не получу, то, если не угадал, тогда получу, если не получу. А если получу, то не угадал… – У Кощея уже дым из ушей пошёл, а из глаз сами собой искры посыпались. – Если скажу, угадал – то не получу, потому что угадал. А если не угадал, то всё равно угадал. А если получу, значит, не угадал…
В общем, задумался Кощей лет на двести, не меньше, а Иван собрал Кощеевы головы в авоську и к Берендею отправился – царевну сватать.
Царь как увидел Иванову добычу, так сразу и закричал:
– Да ты трёх Кощеев завалил! Да я тебя за браконьерство в остроге сгною!
Но тут уже царевна возмутилась.
– Папенька, – говорит, – ты же обещал! Или за Ивана, или в монастырь!
Так и пришлось Берендею царевну отдавать за крестьянского сына… Только после этого царь реформы проводить перестал, и берёзы вокруг палат царских вскоре свежей берестой покрылись.
Сказ второй
О том, как Иван – крестьянский сын ходил войной на Фуфляндию
Сидел как-то царь Берендей в палатах каменных, и задумчиво так смотрел на карту государства своего. Кругом леса да болота – скукотища. Даже повоевать не с кем, чтобы, значит, имя в истории осталось. Например – Берендей-Завоеватель, или Берендей-Заступник… И в зятья опять же навязался к нему не прынц заморский, а свой же Иван, да ещё и крестьянский сын. А что делать – сам обещал: «Кто в турнире воинском всех победит, тому, независимо от роду и звания…» Раз обещал, царское слово держать надо…
Так и сидел Берендей почти день целый, предаваясь думам печальным, повелев никого к себе не пущать… Да только за дверью резной вдруг железо загремело, крики послышались. А потом ввалился прямо в палату рыцарь иноземный, только доспехи все помяты, меча нет, и под глазом синячище размером с кулак воеводы царского. Да и сам воевода следом вбежал.
– Куды без докладу?! – кричит. – Не мог по-людски попроситься?! Шлема не снял, ног не вытер!
А рыцарь тут же заморский поклон изобразил, по-ихнему – реверанс, и говорит:
– Я есть посланник от король Фуфляндии! Я имей нести письмо для царь Берендей!
Царь пакет забрал, а посланника велел гнать со двора, чтобы ковры не поганил дорожной грязью.
А в пакете том письмо оказалось. Только понять, что там написано, Берендей только с третьего раза смог, и то воевода ему помог: «Я имел побывать на турнир за рука принцессы Миланы. Был бит по голова каким-то Иван. Вели его казнить, а то иду на война!» А вместо подписи вообще загогулина какая-то стояла, на крендель похожая.
Хоть и не шибко царь зятя своего жаловал, но не казнить же его на самом деле – ещё царевна обидится… Вызвал он к себе Ивана.
– На, – говорит, – читай. Допрыгался, зятёк…
– Да я ж и не заметил, как его зацепил, – сказал Иван, письмо прочитав.
– Зато он заметил, – ответил царь. – Видно, тока-тока оклемался.
– Делай, Ваня, что хочешь, а у этой Фуфляндии, по слухам, войска раз в пять побольше, чем у нас, – сообщил воевода…
Делать нечего, попрощался Иван с Миланой, взял с собой лаптей девять пар и отправился в страну далёкую с тамошним королём отношения выяснять. А когда до ворот столицы неприятельской дотопал, всего одна пара у него осталась, да и та того гляди развалится.
Стучит Иван в ворота, а ему и не открывают. Пришлось кричать стражникам, что на высокой башне примостились:
– Эй, служивые, открывай! К вашему королю гость пришёл!
Только, видно, стражники по-нашему не понимали, и потому долго ещё Иван кулаками молотил в ворота, прежде чем они отворились. И оказалось, что за воротами сотен пять войска стоит в полной боевой готовности.
– Все на одного, да?! – возмутился Иван и дубину свою дубовую из левой руки в правую переложил.
– Это есть почётный караул, – ответил местный воевода.
Но как только Иван в ворота вошёл, на него сверху сеть упала, а потом всё войско набросилось. Схватили его и потащили прямо к королю. А тот даже и разговаривать с Иваном не стал – глянул только, кивнул головой забинтованной, мол, это тот самый, и стражники фуфляндские потащили гостя в темницу.
Три дня и три ночи развлекался Иван тем, что в крыс камушки кидал… Сперва хотел дверь выломать, но она железная оказалась – тараном не пробьешь. А на четвёртый день пришёл к нему канцлер королевский, две морковки на завтрак принёс и сказал:
– Ты есть мужик! Ты не имель права наш благородный король на поединок бить!
– А мне уже звание Ивана-царевича присвоено, – ответил Иван, доставая из-за пазухи грамоту царскую – и подпись, и печать – всё как полагается.
– Ну, тогда король будет тебя помиловать, – сразу же подобрел канцлер. – Только ты должен Мерзогрыза победить. Тогда наш король с твой царь воевать не будет.
– Что за Мерзогрыз? – удивился Иван.
– Мерзогрыз есть такой чудовище, – пояснил канцлер. – Каждый месяц к ворота приходит и требует себе мерзавца съесть. А если не дают, ворота ломает.
– А вам что – мерзавцев жалко?
– Мерзавцы – тоже люди! – гордо заявил канцлер и ушёл с высоко поднятой головой.
На другой день выпустили Ивана из темницы и со всем почётным караулом повели его к воротам. А как только за ворота вывели, створки за ним захлопнулись, и засов железный изнутри заскрежетал.
Осмотрелся Иван – кругом ни души. И тишина – даже трава не шумит. И вдруг, как будто из-под земли, перед ним возник лопоухий дракон, крыльями машет, зубами щёлкает… Принюхался он к Ивану и вдруг как скривится.