Чтение онлайн

– Опять, – говорит, – обманули… Я же Мерзогрыз! Я же только мерзавцами питаюсь. А ты невкусный.

– Хватит болтать! – Иван знал, что разговоры с противником до добра не доводят. – Биться давай!

– Бейся, кто тебе мешает… – сказал Мерзогрыз и погрузился в глубокую задумчивость.

Тут Иван на него со своей дубиной набросился – и по бокам, и по голове, и по хребтине со всей силы охаживает, а тому хоть бы хны – сидит по-собачьи, уши развесил и на ворота смотрит.

– Ты чё такой непробиваемый? – спросил Иван, умаявшись.

– Как думаешь – с разбега ворота разнесу? – вместо ответа решил посоветоваться Мерзогрыз.

– Разве что головой, – почесав затылок, ответил Иван.

– Голод – не тётка, – рассудительно заявил Мерзогрыз. – А вкуснее канцлера с королём всё равно никого нет… – И тут же с разбегу как по воротам головой шарахнет – только заклёпки полетели в разные стороны.

Иван следом за Мерзогрызом в город пошёл, а там уже ни войска королевского, ни канцлера, ни самого короля не оказалось – разбежались все кто куда. А к Ивану начали люди подходить – и мастеровые, и землепашцы, и рыцари – из тех, кому Мерзогрыза нечего было бояться. И сразу же предложили Ивану стать у них новым королём. Но Иван отказался – попросил только, чтобы девять пар лаптей ему сплели на обратную дорогу. Лаптей в Фуфляндии не оказалось, но местные сапожники быстренько девять пар сапог сшили… Так и пришлось ему через тридевять земель босиком топать – уж больно хороши сапоги оказались, жалко стаптывать…

Хоть и женился Иван – крестьянский сын на царевне Милане, а привычек старых не оставлял. Как весна наступала, садился он на коня златогривого и отправлялся родителям помогать пахать да сеять.

Как-то раз шёл он за сохой по борозде и вдруг слышит голос самого царя Берендея:

– Не прынцево это дело – землю пахать!

Оглянулся Иван – и впрямь на меже сам царь стоит, а при нём свиты видимо-невидимо, и министры, и воеводы, и слуг душ полтораста.

– Иди-ка сюда, Ванечка, дело есть на сто рублей… – позвал царь и посмотрел на Ивана как на сына родного, приветливо да ласково.

– Знаю я ваши дела, Величество! – отозвался Иван, сохи не бросая. – Опять за тридевять земель топать… А кто ж родителям-то поможет! Староваты они, сами не управятся.

– А я министра по пахотным делам вместо тебя оставлю, – предложил Берендей. – Заодно и проверю, как он своё дело знает.

Делать нечего – с царём спорить даже царевичам не полагается. Так что пришлось Ивану садиться в царёву карету, а министр, спустя рукава, за соху ухватился. А по дороге начал Берендей Ивану дело говорить:

– Послал я в прошлом годе служивых людей за Тёмный лес и Дикую степь, в Неведомые земли, в эту, как её…

– Экспедицию, – подсказал воевода, который слыл при дворе человеком образованным.

– Во! В её самую, – продолжил царь. – Уж год прошёл, а от них ни слуху ни духу. А ты, Ванечка, где хошь выкрутишься – сходи да узнай, сгинули они или просто заблудились.

– Да где ж их теперь искать-то? – изумился Иван, заподозрив, что царь снова против него интригу затеял.

– А велел я им туда идти, где солнце восходит, и никуда не сворачивать. Вот и ты так же иди…

Так и пришлось Ивану идти, куда царь велел, хорошо хоть, по дороге попалась ему изба Бабы-яги, с которой они были добрыми приятелями.

– Ты куды, соколик? – Баба-яга как русский дух учуяла, сразу в окошко высунулась. – Пошто мимо идёшь, не здороваешься?

– Привет, бабуля, – вежливо сказал Иван. – Только некогда мне. Опять Берендей службу мне нашёл. Войско целое затерялось – искать иду.

– И верно, – припомнила Яга. – В прошлом годе проходили здесь… Сотня витязей прекрасных. Их, видно, в Чудной долине заколдовали.

– А кто? – тут же поинтересовался Иван.

– Тс-с-с… – Яга испуганно приложила палец ко рту. – Об этом вслух не говорят. Да и не знаю я точно. Сорока одна мне натрещала, что завелось там Диво какое-то. Кто на него глянет, тот уж по своей воле не уйдет.

Иван как про Диво услышал, так и припустил со всех ног, поняв, что и вправду витязи в опасности.

– Стой, Ваня! – крикнула ему вслед Яга. – Мне тут давеча домовые ступу новую сладили. Может, старую возьмёшь – всё быстрее будет.

– Да я ж в неё не помещусь, – заметил Иван, глянув на старую прогнившую ступу.

– А ты верхом на неё садись, – посоветовала Яга. – Ей всё равно, как лететь – хоть боком, хоть задом… А править – как лошадью: скажешь «Но!» – вперёд полетит, скажешь «Тпру!» – совершит мягкую посадку.

Больше времени на разговоры Иван тратить не стал, уселся на ступу да и полетел туда, где солнце встаёт. По дороге двух гарпий заморских, тварей крылатых, повстречал. Пока они промеж собой дрались, кто мужика-лапотника есть будет, Иван им палицей железной все зубы повышибал, а потом пожалел об этом. Хотели они ему подробно про Диво рассказать, да не смогли – без зубов-то какие разговоры.

А ступа и вправду старая была – сотню вёрст пролетит и на отдых просится. И вот на третий день прилегла ступа отдыхать, а Иван пошёл дичь какую-нибудь добыть себе на обед, да вдруг споткнулся о какой-то пенёк, а тот от него наутёк по косогору побежал. Только разве ж от Ивана скроешься… Догнал он пенька в три прыжка, перевернул, а там оказался лесовичок в соломенной шляпе.

– А ну, – говорит Иван, – признавайся, кто ты таков и от кого прячешься.

Лесовичок очки на нос натянул, глянул на Ивана и только после этого заговорил:

– Эха! Да ты вроде не Дивов слуга. Я тебя тута и не видел… Лесовик я, Спиридон. А Диву я не служу, потому что без очков ничего не вижу. Как чую, что Диво приближается, – я сразу очки с глаз долой…

– Хоть какое оно, это Диво? – спросил Иван.

– А оно своего вида не имеет, – начал рассказывать Спиридон. – Витязю оно кажется красной девицей, девице – добрым молодцем, медведю – бочкой, в которой мёд никогда не кончается, кабану – дубом с желудями…

– И как же с ним совладать-то? – вслух задумался Иван.

– А ты с ним биться собрался? – изумился Спиридон и тут же обратно под пенёк полез. – Моя хата с краю – ничего не знаю.

– А вот это видал?! – Вытащил Иван лесовика из-под убежища и под нос ему палицу железную сунул.

– Богатырушка… – тут же заверещал Спиридон, не зная, кого ему больше бояться – Диву или богатыря пришлого. – Всё скажу, только не шуми. Мне прадед мой рассказывал, что если Диву этого напугать при всём народе, оно с испугу свой обычный вид покажет. А того, кто хоть раз видел его настоящего, Диво уже не обманет.