Чтение онлайн

Кстати, позже выяснилось, что Валентин Валентинович действительно дворянин по рождению, а уж Роксана Львовна — тут у Ма и капли сомнений не было, сразу видно — настоящая аристократка!

А красавица какая! И притом мягкая, обходительная, благородство в каждом слове, в каждом движении — Ма просто влюбилась в нее. Да что там говорить, Роксана Львовна даже грибы чистит как-то по-особому и в скрабл играет лучше всех.

Кроме Валентина Валентиновича и Роксаны Львовны в соседской компании было еще трое взрослых и трое детей: Егор, примерно Алкин ровесник, и Женька с Лелей, ровесники Рыжуши. Вот Леля и положила начало знакомству с соседями.

На следующий день после нашумевшей штееровской эпопеи она подошла к Ма и представилась:

— Здравствуйте! Меня зовут Леля. А ваша девочка любит ловить рыбу? У меня есть лишняя удочка!

Ма, потрясенная такой благовоспитанностью, позвала Рыжушу.

А Леля продолжала светскую беседу:

— Вы в первый раз здесь, в Пустошке? Нет? А мы — в первый. Мы с Женькой раньше всегда с родителями в экспедицию ездили, они у нас биологи. Их зовут Ия и Костя. А Валентин Валентинович и Роксана Львовна уже давно сюда на лето приезжают, только обычно они в деревне живут, в Заозерье. Вы знаете, Валентин Валентинович — очень известный художник, он кукол делает, я была в его театре, у Образцова. А еще он рисунки к детским книжкам делает. И у Егора мама — художница.

На разговор подошла Лелина мама, Ия, потом Роксана Львовна. Знакомство состоялось.

Когда вернулся Па и Ма разлетелась к нему хвастаться своими новостями, он сообщил, что они с Валентином Валентиновичем уже познакомились сегодня на автомобильной стоянке, и выяснилось, что политические взгляды у них полностью совпадают.

Ма писала, что после этого знакомства Рыжуша, можно сказать, совсем пропала для семьи: целыми днями вместе с Лелей и Женькой она торчит на озере, на длинных мостках около заброшенной бани, а у нее, у Ма, прибавилось работы — солить и вялить маленьких рыбок — Рыжушин улов.

Алка тоже попыталась подключиться к рыбной ловле через Егора, но у них никак не совпадают жизненные ритмы.

Например, Рыжуша кричит:

— Ал! Егор сказал, что он ждет тебя за столовой, на мусорной куче — червей копать!

Алка начинает решать, что надеть: брючный костюм или джинсы, а если сарафан, то сочетаются ли с ним эти босоножки.

Когда она наконец в полном параде является на мусорную кучу, Егора уже и след простыл, он на озере. Тогда надо срочно звать Лену, потому что Алонька не может взять в руки «эту гадость», червяка то есть, и тем более сама нацепить его на крючок.

Но самое удивительное, писала Ма, — это Па. Он уже не копается целыми днями в машине, потому что очень подружился с Валентином Валентиновичем. Па даже ездил с ним на лодке на рыбалку и даже в дальний лес за грибами и даже — с ума сойти! — привез почти сотню белых грибов!

Ма чуть в обморок не упала: Па — и вдруг грибы собирает.

— А со своей семьей в лес пойти не допросишься!

— Да там грибы прямо под ноги выскакивают! Не топтать же! — оправдывался Па.

Однако чаще Па и Валентин Валентинович располагаются в тени за домиками и ведут политические беседы, очень громкие, потому что оба глуховаты, и очень острые, судя по гневным откликам из домика слева — там живет профессор, заведующий кафедрой марксизма-ленинизма. Очень важный. Впрочем, наших собеседников это только подстегивает.

Ма поначалу Валентина Валентиновича немного стеснялась, зато с Роксаной Львовной они очень подружились. У них обнаружилось общее пристрастие — книги, только Роксана Львовна читала все на свете, а Ма — не все и поэтому растопыривает уши и затаивает дыхание.

Так и длилось это дивное лето — жаркое, дождливое, грибное.

Однажды в сумерки после сильной грозы откуда-то сверху, из леса, спустилось великое множество лягушек, больших, маленьких и совсем крохотных. Они спешили к озеру. Рыжуша и Леля решили, что малыши выбиваются из сил, и попытались переносить их на руках. Но лягушек было великое множество, по дороге, которую они пересекали, невозможно было ни проехать, ни пройти.

Леля, дочь биологов, объяснила Рыжуше, что лягушачье лето уже кончилось и они спускаются в озеро, чтобы там зимовать.

— Пора и нам на зимовку, — медленно проговорила Ма.

— А Рига? Вы же обещали поехать в Ригу! — в один голос закричали Алка и Рыжуша.

— Едем, едем, — успокоил Па.

И действительно, в последнем письме Ма писала, что Па совсем смилостивился и даже согласился возвращаться в Москву через Ригу, чтобы немножко посмотреть Латвию.

По пути Ма и Алка вели дорожный дневник, и я потом столько раз слушала, как Рыжуша читает его Ба, что выучила наизусть.

Экипаж машины Штееруша-220:

Капитан — Па — ведет машину.

Штурман — Ма — смотрит в карту и в окно.

Боцман — Рыжуша — смотрит только в окно и делает замечания.

Кок, он же «Ложная мать» — Лена — кормит.

Ученый секретарь — Алонька — пишет дневник.

28 июля, 5 часов 20 минут утра

Покидаем гостеприимную турбазу. Стоп! Боцман и ученый секретарь решили сбегать попрощаться с озером, и пожалуйста! — эта медведица Рыжуша свалилась в воду и промочила ноги.

Рассвирепевшая Ма начинает распаковываться — доставать сухую обувь. Капитан теряет терпение. Только сели в машину, Рыжуша с расстройства пнула ногой здоровенную бутыль. Все! Оставила путешественников без питьевой воды.

43-й км. Алоньке стало дурно. Как выяснилось, от голода. «Ложная мать» открывает столовую: мы малость перехватываем из пакета, подаренного шеф-поваром дядей Сережей.

70-й км. Началась насыпная щебеночная дорога. Штееруша захлебывается бензинчиком. Все скрипят зубами. Штурман виновато тычет пальцем в атлас:

— Здесь написано, что это «дорога союзного значения».

Карасава. Ура! Кончилась насыпная дорога! Пусть наши враги ездят этой «дорогой союзного значения». На выезде из Карасавы проскочили поворот. Штееруша стал пятиться задом.

Штурман решил покомандовать:

— Алла! Гляди в заднее стекло!

Капитан гаркнул:

— Уберите головы! Я сам буду смотреть!

Пассажиры поспешно втянули головы в плечи, и… в тот же момент Штеер чуть не влип задом в здоровенный рефрижератор.

— Ослы! — обругал капитан ни в чем не повинных путешественников. В полном молчании поехали дальше. Увидели впереди пыльное облако — стадо!

— Овцы! — оживились «ослы». Оказалось, коровы. «Ослы» дико заржали, стряхивая повисшую было напряженность. Коровы побежали трусцой вперед, не уступая дорогу. Штееруша грудью, медленно, тихонько гудя, прокладывал себе путь.