Быть чеченцем: Мир и война глазами школьников
Шрифт:
В январе-феврале стали распространяться слухи, что весной боевики войдут в город. Никто не верил. Как через множество постов федералов могут войти вооруженные люди и начать в городе военные действия? Но к женскому дню
8 Марта боевики вошли в город, несколько дней шли бои, а затем к 14 марта все завершилось, и остатки города начали свою обычную жизнь [75] .
Лето подходило к концу. Лида работала в правительстве, оно находилось прямо в том дворе, где она жила, — в Доме правительства. Опять распространялись по городу слухи, что боевики теперь уже в августе войдут в город, но никто не хотел в очередной раз в это верить.
75
6 марта 1996 года отряды боевиков под командованием Руслана Гелаева вошли в Грозный, и значительная часть города оказалась под их контролем. Федеральные войска понесли большие потери. Против боевиков было использовано тяжелое оружие и вертолеты, которые вели неизбирательный огонь по жилым кварталам. 8 марта боевики покинули город, уведя с собой более 100 захваченных гражданских лиц. Тем не менее обстрелы южных кварталов города федеральной стороной продолжались еще несколько дней. Всего в ходе событий погибло около 500 гражданских лиц.
Наступило 6 августа 1996 года, вот как описывает этот день в своем дневнике Лида Яндиева:
Грозный, 6 августа [76] .
Утро, 7 часов. Включаю телевизор. Слышу тревожное сообщение: «В Грозный с трех сторон продвигаются боевики. Идут бои в районах Старопромысловского, Чернореченского и Аргунского шоссе. Группа боевиков из 45–50 человек продвигается к железнодорожному вокзалу». Приглушив громкость телевизора, вслушиваюсь: действительно, доносятся выстрелы и автоматные очереди. Решилась все-таки одеться и пойти на работу, но не решаюсь выйти, так как боевые действия проходят совсем рядом. Дом, в котором я живу, находится напротив правительственного здания. Прежде чем выйти из дома, решила позвонить. Звоню на телевидение — молчание. Звоню по отделам. Никто не берет трубку. Время уже 11 часов. Смело выхожу из дома. Вокруг никого, но выстрелы раздаются из разрушенных зданий. Обстреливают Дом правительства. Вокруг Дома правительства нет никаких солдат и БТРов, которые до сих пор присутствовали в достаточном количестве.
76
6 августа 1996 года в Грозный вошли боевики. Подготовка штурма города не была тайной ни для жителей (слух о нем за несколько дней циркулировал на рынке), ни для военных (ими тревожные сигналы трактовались как попытки «отвлечь силы федеральных войск от операции в южных предгорьях»). Накануне из Грозного для проведения операций в сельской местности был выведен полк чеченской милиции.
В первые же часы боев федеральные силы понесли большие потери. Силы МВД, призванные контролировать Грозный, оказались блокированы на блокпостах, в комендатурах и в комплексе административных зданий в центре города. Грозный практически перешел под контроль боевиков. Ситуация требовала решительных действий, но масштаб катастрофы, видимо, не был осознан ни федеральным командованием, ни московскими чиновниками — и те, и другие более всего стремилось не омрачить дурными известиями предстоящую инаугурацию Б. Н. Ельцина. Три дня продолжались уличные бои, которые привели к установлению позиционного противостояния. Чеченские милиционеры, оказавшие сопротивление боевикам, отошли из города на российские военные базы. В центре города в районе Дома правительства, ФСБ и МВД бои были особенно ожесточенными. Вместе с осажденными оказались блокированы 12 журналистов. Попытки ввести в город колонны войск Министерства обороны РФ со стороны военных баз в Ханкале и в аэропорту «Северный», чтобы пробиться к окруженным на помощь, не были успешны и привели к большим потерям, как это было и в ходе новогоднего штурма Грозного в 1994/95 году. Как и тогда, федеральное командование ежедневно рапортовало об установлении контроля над центром города. Журналисты, изредка выходя на связь, опровергали эти сообщения. Федеральная сторона обстреливала город из тяжелых артиллерийских орудий, низкая облачность ограничивала применение авиации. От обстрелов, как и в январе 1995-го и марте 1996-го, страдало в первую очередь гражданское население.
Захожу в Дом правительства. Здесь находятся несколько молодых ребят, ранее дежуривших на проходной. В руках у них автоматы, и, бегая от окна к окну, они отстреливаются. Окна в коридоре уже разбиты. Ребята возмущаются: зачем я пришла? В здании правительства оказались Хасимикова, Амин Осмаев, Руслан, секретарь по безопасности. Обстановка удручающая. Обстреливают Дом правительства интенсивно. Мне говорят: спуститесь в подвал или уходите куда-нибудь. К трем часам я, крадучись по стенкам, пришла домой. Обстрелы гранатометами слышались непрерывно. Начали применять ракетно-бомбовые удары. В комнате невозможно находиться, содрогается дом, буквально рядом рвутся снаряды. Всю ночь находилась в коридоре, сидя в кресле.
7 августа, 1996 г.
Еще горит свет, работает телефон и телеграф, есть газ. Военные действия усиливаются, так как стороны — федералы и боевики — находятся совсем рядом, боевики расположились во всех разрушенных и неразрушенных домах. Слышны крики «Аллах Акбар». На эти крики федералы бьют сильнее и чаще.
Из микрорайона позвонила Рая. По телефону она услышала тот страшный грохот военной техники и ужаснулась, что я сижу в таком аду. Но куда и как выбраться? Нет никакой возможности, так как дом находится в самом эпицентре боевых действий. В 11 часу утра отключается свет, нет газа и воды. Уши заложила ватой и сижу в коридоре. Наступают уже сумерки, а обстрелы только усиливаются. Неужели эти воюющие дикари XX века не устают, им не хочется отдохнуть, спать?
В половине 12-го ночи соседи выбегают на площадку, паника: в дом на 4 этаже надо мной попал снаряд, и квартира загорелась. Все собираются уходить, торопят и меня. Внизу горит газопровод, пламя уже ласкает перила моей площадки. Ничего не соображая, забегаю назад в квартиру, хватаю сумку и опять выбегаю. На площадке нет уже никого, огонь горит неистово, глотая все предметы. Не сообразив даже закрыть двери, я выбегаю в темноте на улицу во двор, идет сильная перестрелка, пускают осветительные ракеты. Бегом перебегаю улицу, добежав до арки, остановилась и стою, не соображая, что делать дальше. Переждав, пока осветительные ракеты угаснут, пробегаю во двор гороно, слышу мужской разговор — это сидят в домах боевики, тихонько, бесшумно добегаю до дома, где находятся мои внуки и Лариса. Поднимаюсь в квартиру. Они также находятся в коридоре. Но обстрелы были настолько сильные и частые, что нам пришлось спуститься в грязный, темный и полный комарами подвал. В эту ночь все дремали сидя, так как никто не успел что-либо спустить в подвал. Да и дремать-то особенно не пришлось: бьют со всех сторон, зная, что в этом квартале находятся боевики.
8 августа.
В подвалах народу много. У нас 18 человек, рядом — 28. Дети, женщины, мужчины. Боевые действия продолжаются ожесточенно. Нет возможности подняться в квартиру для нужды или взять что-нибудь из постели. Но все-таки урывками поднимались, а там уже квартиры без стекол, попадают снаряды и осколки. Кольцо вокруг Правительственного дома сжимается, боевики подошли вплотную, вокруг все дымится и горит. Федералы обстреливают со всех сторон. Вышла во двор между паузами, не музыкальными, разумеется. Напротив нашего дома, во дворе, кучка людей, подхожу к ним, чтобы посоветоваться: можно ли по их стороне пройти и посмотреть, не догорел ли наш дом. Они не решились поддержать мое стремление, и спустя несколько секунд меня осенила мысль: вдруг сейчас обстреляют, и я направилась тут же в свой подъезд. Не успела я войти в подъезд, как раздался мощный взрыв стоявшего рядом автобуса. Снаряд попал прямо в автобус, и он тут же загорелся большим, красным, всепоглощающим пламенем. В считанные минуты сгорел автобус, двух мужчин убило из тех, что стояли рядом со мной 30 секунд назад.
В этот день сгорело три машины и гаражи, вот так чуть не угодила на тот свет.
9 августа [77] .
В подвале душно, сыро и темно. Много комаров. Проснулась рано, не спится. Каждый день встаешь и ложишься с надеждой: вот-вот все кончится, но конца нет. Кругом война, двор весь завален снарядами, деревья стоят оголенные, здания раненые и обгоревшие.
Загорелось очень красивое, старинное здание по пр. Революции, 4, горит Дом политпросвещения. Центр все время обстреливают. Загорелось здание Дома правительства.
77
9 августа в Кремле состоялась церемония вступления Б. Н. Ельцина в должность Президента России, и только после этого официальные лица «заметили» происходящее в Грозном. Председатель Правительства России Черномырдин дал поручение министру обороны Родионову и министру внутренних дел Куликову разрешить ситуацию, сложившуюся в Грозном. Однако к тому моменту положение в городе практически вышло из-под контроля федеральной стороны.
Приходится все это созерцать под сильными бомбежками. Наш дом содрогается от каждого взрыва. Попадают прямые снаряды.
На лестнице, ведущей в подвал, смастерили печку и один раз в день варили супы. Этим занимаются мои внуки Мишустик и Зелим. Они мастера рубить дрова. Установили приемник и слушаем новости, но они все еще нерадостные.
Боевые действия продолжаются, подчеркивают, самые ожесточенные. Это мы ощущаем и на себе.
10 августа [78] .
78
10 августа Б. Н. Ельцин объявил днем траура в связи с событиями в Грозном, в этот же день он назначил секретаря Совета безопасности А. И. Лебедя своим полномочным представителем в Чеченской Республике. Лебедь вылетел в Дагестан, откуда переехал в Чечню и ночью в районе села Старые Атаги встретился с Асланом Масхадовым. Они договорились, что в течение 7 дней будут решены вопросы, связанные с прекращением военных действий в Чечне и началом вывода федеральных войск из республики. 12 августа Ельцин одобрил предложения Лебедя по урегулированию ситуации в Чечне. 13 августа состоялась встреча генералов Масхадова и Пуликовского, было согласовано прекращение огня 14 августа с 12:00.14 августа Ельцин встретился с Лебедем и подписал указ, по которому руководство процессом урегулирования в Чечне целиком перешло к СБ РФ. 15 августа Лебедь прибыл в Чечню; в районе с. Старые Атаги состоялись его переговоры с Масхадовым и Зелимханом Яндарбиевым. 17 августа в районе с. Новые Атаги состоялась очередная встреча Пуликовского с Масхадовым, конкретные результаты достигнуты небыли, но боевые действия были прекращены.
Никаких перемен. Идет ожесточенная война. Снаряды попадают прямо во двор, разрушен одноэтажный дом. Нет воды, газа и света, нет уже с 7 августа.
Люди встревожены и обеспокоены тем, что не видно конца этому кошмару. Наш дом содрогается от рвущихся рядом снарядов. Так мы просидели день за днем до 18-го августа. Подключился Лебедь. Ожидается перемирие.
18 августа [79] .
Впервые смело выхожу из подвала и направляюсь к своему дому. Во второй раз вижу, как дотла сгорели мои жилища. На этот раз не осталось ничего: не успела спасти три альбома с фотографиями и даже документы. День солнечный, теплый. Направляюсь через разбитый до основания город к Первомайскому. Хочу увидеться с Фатимой Цолоевой. Из окон разбитых домов боевики интересуются: куда это я иду на прогулку? Советуют быть осторожной, а то эти федералы стреляют всех подряд.
79
17 или 18 августа в Грозном военнослужащими ВВ МВД РФ была захвачена группа заложников (около 20 человек) из числа местных жителей. 18 августа на переговорах представители российской стороны передали чеченской стороне подписанный генералом Пуликовским приказ № 107 от 17 августа о прекращении боевых действий по всей территории Чеченской Республики.
Так оно и было. Расстреливали всех, кто попадался. В этом убедилась сама. Слава Богу, добралась до Фатимы благополучно. Обнявшись, наплакались, попили чай. Потом я испугалась и вернулась в свой подвал. Внуки с Ларисой были встревожены, что ушла, не сказав им ничего.
19 августа [80] .
В последних известиях сообщили, что дают 48 часов, чтобы покинуть город. Все уходят из подвалов. Город пустеет. В первые сутки не решились.
Кругом встревоженные и перепуганные люди. Все куда-то бегут. Бомбежка и обстрелы продолжаются.
80
19 августа пресс-секретарь Ельцина обнародовал поручение Лебедю «восстановить систему поддержания правопорядка в Грозном по состоянию на 5 августа». В 20:00 Пуликовский фактически предъявил чеченским вооруженным формированиям ультиматум, потребовав от них покинуть Грозный. Мирному населению он дал 48 часов на выход из города, после чего оставлял за собой «право использовать все имеющиеся силы и средства, в том числе действия войск, бомбардировочную и штурмовую авиацию, реактивные системы залпового огня и артиллерию для нанесения удара по местам нахождения боевиков». 20 августа ночью, не дожидаясь окончания 48 часов, федеральная сторона возобновила минометный и артиллерийский обстрел, бомбовые удары по Грозному; возобновился и исход беженцев из города. Пуликовский заявил, что ему «больше не о чем говорить» с Масхадовым. 21 августа бомбардировка и обстрелы усиливались, были применены системы залпового огня «Град». Продолжался исход беженцев, по некоторым маршрутам движения которых наносились удары с вертолетов. В городе оставалось не менее 50–70 тысяч человек. Ночью и днем 22 августа в с. Новые Атаги в ходе переговоров Лебедя с Масхадовым был выработан и подписан документ, предусматривавший разведение противоборствующих сторон, отвод войск и совместный контроль над отдельными районами Грозного. 30 августа в Хасавюрте Лебедь и Масхадов подписали соглашения о принципах, по которым будет в дальнейшем идти переговорный процесс, и о сроках подписания политического соглашения между Россией и Чечней — до 31 декабря 2001 года. Всего с 6 по 22 августа 1996 года в Грозном, по неполным данным, погибли 494, были ранены 1407, пропали без вести 182 военнослужащих и сотрудников милиции. Погибших мирных жителей никто не считал — ориентировочно их было не менее двух тысяч. Свыше 220 тысяч беженцев покинули город.
Мы тоже решили выбраться. Перебежками добежали до ул. Титова. Здесь мы разделились: Мишустик с Ларисой пошли к ее родственникам, а мы с Бусеком пошли на Карпинку к моим родственникам. Под бомбежкой переночевали здесь у чужих людей в домашнем подвале, а наутро вместе с другими беженцами на грузовике выехали обходными дорогами к 36-му участку. Наш грузовик обгонял колонны идущих пешком людей. Под палящим солнцем и сильным ветром доехали с трудом до перекрестка. Здесь мы с Зелимкой долго останавливали попутки и опять же с трудом доехали до Слепцовска. Уставшие, изможденные подвальной жизнью, стоим и опять голосуем. Водители берут дорого, пользуются случаем.