Чтение онлайн

— Но, несмотря на все оскорбления, вы не утратили доброжелательности

к русским людям?

— Подавляющее большинство — это хорошие люди.

— Возможно ли между нами примирение? Что для этого требуется сделать русским, а что — чеченцам?

— Нет ничего невозможного, но всегда найдутся те нелюди, которые будут отстаивать свои эгоистичные убеждения. Аллах не учит нас убивать!

— Представьте, что вы — руководитель своего народа. И вот вас посадили за стол переговоров с русским руководителем. На каких условиях лично вы заключили бы с ним мировую?

— Равноправие и свобода. Что бы прекратили уничтожать мирное население Чечни.

— И на кого вы возлагаете вину за это?

— На ваше и наше правительство.

— Что лично для вас важнее всего в отношениях с русскими?

— Для меня главнее всего, чтобы меня и мою семью уважали. Важнее всего, чтобы в любых ситуациях оставаться настоящим мужчиной. Для моего народа важнее всего — это свобода и честь. Хотя за всех не скажешь.

— Почему мы не можем жить мирно?

— Я считаю, что здесь большая часть вины возлагается на русское правительство. Власть нас унижает на каждом шагу, отнимает нашу свободу, а чеченцы есть и будут свободолюбивым народом.

— Хорошо, задам вопрос по-другому: почему русский не может добрососедствовать с чеченцем в общем доме, в общей стране, в общем мире?

— Русский может недобрососедствовать даже с русским, так же как и чеченец с чеченцем. Все зависит от убеждений человека. Если я не вижу в своем соседе «неверного», врага, так и он относится ко мне порядочно. Хотя иногда людям приходится долго доказывать, что они не враги. Но рано или поздно мир восторжествует. Мирный чеченец всегда найдет общий язык с мирным русским. Поймите, мир не делится, по большому счету, на русских, чеченцев, англичан, китайцев и т. д. Он делится на людей и нелюдей.

Сергей, 22 года, русский, безработный.

— Ваше отношение к чеченцам до военного конфликта?

— До военного конфликта мне не было никакого дела до чеченцев.

— Почему, на ваш взгляд, идет непрерывная борьба между нашими народами? В чем ее смысл? За что боремся мы?

— Это бессмысленная борьба. Разногласия идут на уровне нашего правительства. Вот там-то, может быть, и есть смысл, а та борьба, что развернулась между нами, простыми смертными, лишена всякого смысла. Не за что нам бороться.

— Вы вели войну только с чеченцами или встречались боевики и других национальностей?

— В первой кампании были только чеченцы. А во второй — почти одни наемники [98] . Чеченцы хоть и составляют значительный процент (где-то 40 процентов), но очень много наемников из других стран. Это и афганцы, и иранцы, и турки, и белорусы, и американцы, и даже африканцы! Я знаю случай, когда снайпером была девушка-белоруска. Так она 20 наших ребят положила.

— Любим ли мы свою Родину так, как любят чеченцы свою?

— Смешной вопрос! Конечно, нет!

— Но почему вы и многие другие так категорично отвечаете «нет» на этот вопрос?

— А за что любить? Может быть, за мир и спокойствие в нашей стране, которых нет? А может, за достаток и сытость в наших семьях, которых нет? А может, за уважение к простому человеку, о котором мы уже и забыли?

— Неужели все так плохо в нашей стране?

— Я, конечно, понимаю, что здесь я родился, здесь, в березах, я играл мальчишкой, но, с другой стороны, здесь, именно здесь я пошел на жестокую,

бессмысленную войну, здесь убили моего товарища, здесь я не могу позволить себе достойной, сытой жизни. Перевес в негативную сторону.

— Сколько вам обещали и сколько вам заплатили за время службы в горячей точке?

— Обещали более 20 тысяч за месяц службы, а заплатили по 2 тысячи! Вот так! Я ходил под пулями, даже не зная, что моя жизнь так дешево оценивается родным Отечеством.

— Возможно ли между нами примирение? Что для этого требуется сделать чеченцам, а что нам?

— Официально война уже окончена. Неофициально — как она шла, так и идет. А идет война между боевиками и армией, значит, между населением одной страны. Вообще, я думаю, договориться о мире в ближайшие 5–8 лет невозможно.

— В чем единство чеченского народа и едины ли мы в войне и мире?

— Они едины в своей вере в Аллаха. А про нас, русских, хочу сказать, что там, где я служил, на каждого десятого верного товарища приходится каждый пятый предатель. Остальные хоть и не предавали, но коснись их чуть-чуть грозный чеченец, так и выложат, где ты сидишь и сколько у тебя оружия. Мы едины наполовину, в то время как они похожи на одно единомыслящее существо.

Ахмед, 42 года, чеченец, предприниматель.

— Ваше отношение к русским?

— Хорошее. Ничего против этой национальности я не имею.

— Отношение вашей религии к нам?

— Наша религия относится ко всем с терпением и уважением.

— Правда ли, что русские — неверные, следовательно, враги?

— Враги — это те, кого нужно уничтожать. Смотри, ты — русская, я — чеченец. Ты — христианка, я — мусульманин. Если бы я считал тебя своим врагом, то подсыпал бы в сок, который ты пьешь, яду. Также и ты могла бы сделать подобное. Но ведь мы по сих пор живые и беседуем, не ощущая расовых и религиозных преград. Так можно ли из этого извлечь истину: если мы не подсыпали друг другу яду, значит ли это, что мир возможен не только между мной и тобой, но и между нашими народами? По-моему — можно. Значит, твое предположение, что русские — неверные, значит, враги — ложное.

— Почему вы приехали в Россию?

— Здесь легче найти свое дело, свой бизнес, но здесь труднее дышать.

— Поясните последнюю фразу.

— У нас, в Чечне, когда было все спокойно, люди как-то добрее, отзывчивее, хотя законы в нашем обществе строже.

— Почему, на ваш взгляд, идет непрерывная борьба между нашими народами? В чем ее смысл? За что борется ваш народ?