Быт русского народа. Святки. Масленица. Часть 7.
Шрифт:
Эта песнь называется чукать (звать) коляду, и ее поют несколько раз в вечер. Сначала зовут к себе коляду этой песнею; потом разговаривают или поют посторонние песни и начинают чукать, пока не начинят колбас. По окончании работы приготовляют вечерю, ужин. В этот день занимает первое место между кушаньями кутья — разваренные пшеничные зерна, подслащенные сытою. Когда окончат приготовление к ужину и помолятся Св. иконам, тогда хозяин берет чашку с кутьею, влезает на печь, отодвигает волоковое оконко, выбрасывает за окно три ложки кутьи и говорит: «Мороз! Мороз! поди к нам кутью есть; кутью ешь, а пшеницу не трогай!» Женщины выходят в то время на двор посмотреть на небо: звездно небо или нет? Если оно звездно, то это означает грибородное лето; если нет, то не будет грибов. Выполнив каждый свое, садятся за стол и едят сначала кутью, потом следующие кушанья. Этим оканчивается предшествующий сочельнику день, сам же сочельник отличается от обыкновенных дней тем только, что вечером в сочельник ходят мальчики в соседние дома сдавить коляду:
Пришла коляда накануне Рождества, Виноградье, красно-зеленое мое! Блин да лепёшка, кладись на окошко, Виноградье, красно-зеленое мое! Коли нет блина, то конец пирога, Виноградье, красно-зеленое мое! Коли ж нет пирога, то корову за рога, Виноградье, красно-зеленое мое! А сладкая кутья, сама сыпься из окна, Виноградье, красно-зеленое мое! Мы кутью посберем да и мороз помянем, Виноградье, красно-зеленое мое! Эту песнь заключают приветствием: Христос народился, Рай растворился; Иуда удавился. С праздником поздравляем И вам того же желаем.В Саратовской губернии ходят накануне Р. X. молодые люди толпою под окнами и величают коляду. Подошедши к окну, говорят: «Чанные ворота, посконная борода, не кричат ли каляда?» Если позволит хозяин, то поют:
На горке ленок, Каляда! Зеленехонек растет, Каляда! Степанидушка ленок, Каляда! Тонко прядет, Каляда! Звонко точет, Каляда! Ей чарочку винца, Каляда! Братыничку пивца, Каляда! Сына клок, Каляда! Вилы в бок, Каляда! Каляда! Где ты была? Каляда! Коней пасла, Каляда! Что выпасла? Каляда! Жеребеночка в уезде, Каляда! Где жеребеночек? Каляда! За воротами стоит, Каляда! Где ворота? Каляда! Водой снесло, Каляда! Где вода? Каляда! Быки выпили, Каляда! Где быки? Каляда! За горы ушли, Каляда! Где горы? Каляда! Черви выточили, Каляда! Где черви? Каляда!Всегда величают из девушек младшую в доме.
Гуси выклевали, Каляда! Где гуси? Каляда! В тростник ушли, Каляда! Где тростник? Каляда! Девки выломали Каляда! Где девки? Каляда! За мужья ушли, Каляда! Где мужья? Каляда! Среди неба на земле, Каляда! В ашметочке (изношенный старый лапоть) Каляда! В уголке, Каляда!По окончании каляды толпа кричит: «Кокурка! кокурка! в печи сидела, на нас глядела, в кошель захотела». Хозяин подает кокурку, нарочно для того приготовленную:
Выходила каляда за новые ворота, Накануне Рождества, Ой, каляда! Свиные ножки в печи сидели, На нас глядели. Старый черт! Подай пирога, Не подашь пирога, изрублю ворота. Ой, каляда!Из колядских песен, употребляемых в северной России, суть:
Виноградье красно, почему спознать, Что Устинов дом Малофеевича? Что у его двора вся шелкова трава, Что у его двора все серебряный тын. Ворота у него досчатые, Подвороточки рыбьи зубья, На дворе его три терема: Во первом тереме да светел месяц, Во втором тереме красно солнышко, Во третьем тереме часты звезды. Что светел месяц, то Устинов дом; Что красно солнце, то Улита его; Что часты звезды — малы детушки. Да дай Боже Устану Малофеевичу С борзых коней сыновей женить; Да дай Боже Улите Хавроньевне С высока терема дочерей выдавать. Подари, государь, колядовщиков. Наша коляда ни рубль, ни полтина, А всего пол-алтына [17] Прикажи, сударь хозяин, ко двору прийти, Виноградье, красно-зеленое! Прикажит-ко ты, хозяин, коляду просказать! Виноградье, красно-зеленое! Ах! мы ходим, мы ходим по кремлю городу, Виноградье, красно-зеленое! Уже ищем мы, ищем господинова двора, Виноградье, красно-зеленое! Господинов двор на седьми верстах, Виноградье, красно-зеленое! На седьми верстах, на осьмидесяти столбах, Виноградье, красно-зеленое! Что же около двора, да железный тын? Виноградье, красно-зеленое! Что на всякой на тычинке по маковке? Виноградье, красно-зеленое! Что на всякий же по крестику? Виноградье, красно-зеленое! Что на всяком же крестику по жемчужине? Виноградье, красно-зеленое! А среди того двора, что три терема стоят, Виноградье, красно-зеленое! Что три терема стоят златоверховаты, Виноградье, красно-зеленое! Что в первом терему красно солнце, Виноградье, красно-зеленое! Красно солнце, то хозяин в дому, Виноградье, красно-зеленое! В другом тереме светел месяц, Виноградье, красно-зеленое! Светел месяц, то хозяйка в дому, Виноградье, красно-зеленое! Что в третьем терему часты звезды, Виноградье, красно-зеленое! Часты звезды, то малы-детушки, Виноградье, красно-зеленое! Хозяин в дому, как Адам в раю, Виноградье, красно-зеленое! Хозяйка в дому, как оладья на меду, Виноградье, красно-зеленое! Малы детушки, как оладушки, Виноградье, красно-зеленое!17
Разведение виноградных лоз сделалось известным в России не ранее 1613 г., и первые лозы посажены около Астрахани монахом. Рыбьи зубы, <а также> моржовые, имели высокую ценность; из них выделывали для разных вещей украшения. Здесь рыбьи зубы должно разуметь <как> дорогие, моржовые. Щучьи зубы собирались суеверами с особым рачением для предохранения себя от укусов змей. Один из наших писателей («Сказ, русск. народ.») удивляется: почему наш народ предпочитает большие зубы малым, и в числе их считает лучшими моржовые? Это очень ясно: большие всегда имеют большую ценность перед малыми, а моржовые были так дороги, что равнялись ценностью слоновой кости, и из них выделывали дорогие вещи. В. к. Ростислав подарил (в 1159 г.) черниговскому князю Святославу несколько соболей, горностаев, черных куниц, песцов, волков белых и рыбьих зубьев, а Святослав подарил великому князю леопарда и двух коней с окованными седлами (Киев, лет.). Рыбьи зубы могли быть принимаемы в денежном счете подобно куне и векше. В старинных наших сказках часто говорится о дорогих рыбьих зубах, напр, в «Собр. Древн. Русск. стихотворений», с. 2.
В чердаке была беседа, Дорог рыбий зуб.Герберштейн говорит, что у нас назывались рыбьими зубами моржовые клыки («.De der. Moscov., с. 85). Патриарх Иосиф прислал в Соловецкий монастырь в 1641 г. пять рыбьих зубов весом в 11 ф., а ценою в 11 тогдашних серебряных рублей, стоящих более 200 руб. на ассигн.
По окончании коляды поздравляют хозяина и хозяйку с праздником.
Коляда, коляда! Пришла коляда Накануне Рождества. Мы ходили, мы искали Коляду Святую. По всем дворам, по всем проулочкам. Нашли коляду У Петрова-то двора. Петров-то двор, железный тын, Среди двора три терема стоят: В первом терему светел месяц, В другом терему красно солнце, А в третьем терему частые звезды. Светел месяц, Петр сударь, Свет Иванович; Красно солнце, Анна Кириловна; Частые звезды, то дети их. Здравствуй, хозяин с хозяйкой, На многие лета, на многие лета!В окрестностях Москвы возят в санях накануне Рождества Христова в белой рубашке девушку, которая называется колядою, и поют:
Уродилась коляда Накануне Рождества. За рекою за быстрою Ой, колиодка, ой, колиодка! В тех местах огни горят, Огни горят великие, Вокруг огней скамьи стоят, Скамьи стоят дубовые. На тех скамьях добры молодцы, Добры молодцы, красны девицы, Поют песни колиодушки. В середине их старик сидит, Он точит свой булатный нож. Котел кипит горючий, Возле котла козел стоит. Хотят козла зарезати. Ты, братец Иванушка, Ты выди, ты выпрыгни! Я рад бы выпрыгнуть — Горюч камень К котлу тянет. Желты пески, Сердце высосали. Ой, колиодка, ой, колиодка! По Дунаю, по реке, По бережку по крутому, Лежат гусли неналаженные. Коляда! Кому гусли налаживати? Коляда! Наладить гусли Зензевею Андреяновичу. Коляда! Зензевея дома нет, Он уехал в царь-город Cуды судить, ряды рядить. Коляда! Он жене-то шлет Кунью шубу. Коляда! Сыновьям-то шлет По добру коню. Коляда! Дочерям-то шлет По черну соболю. Коляда!Эта песня перешла, без сомнения, от южных славян, потому что в ней упоминаются река Дунай и имя Зензевей, которое только в тех местах употребительно. Все прочее приделано к русским обычаям.
Уж как шли ребята колядовщики, Виноград, красно-зеленая моя! Колядовщики фабрищики, Виноград, красно-зеленая моя! Мы искали двора господина своего, Господинов двор на семи верстах, На семи верстах на осьми столбах. Посреди двора, посреди широка Стоят три терема, Три терема златоверхие. В первом тереме красно солнышко, Во втором тереме светел месяц, В третьем тереме часты звездочки. Сам хозяин в доме, господин в тереме; Хозяйка в доме, госпожа в высоком; Молодые детушки, как орешки в меду. Виноград, красно-зеленая моя! Благодарствуй, хозяин! на хлебе, на соли и на жалованья. Виноград, красно-зеленая моя! Накормил, напоил, со двора спустил. Виноград, красно-зеленая моя [18] .18
Чулков «Абев. русск. суевер.», см.: коляда; Фриз. «Руководст. к физическ. опис. областного города Устюга-Великого», изд. 1793 г.; Снег. «Русск. простонар. празд. и проч.», вып. И, с. 65–70; Мясников «Сведения о народн. праздн. в Шенкурском и Вельском округах», рукопись.
В юго-западных странах России: Малороссии, Белоруссии и Литве доныне в обычае колядованье.
У литовцев отправлялось в древности особое празднество в честь бога Оккапирмоса, что приходилось в половине марта, а с переменою месяцослова бывает оно теперь, декаб<ря> 25 и известно уже под именем вечера колодок. Оккап ирмос сопровождался ворожбою, загадыванием и примирением, но с тем, чтобы не ссориться впредь. Угощения и поздравления украшали это празднество. Ныне накануне коляды таскают из селения в селение колодки, перескакивают через них и потом сжигают при пении и обрядах. |У латышей сохранилось предание о Блокковом вечере или вечере колодок, который бывал на Р. X. [19] .
19
Golebows. «Lud. polsk. i jedo zwycz.», War., 1830 г.
Между жмудью в Литве празднуют канун Р. X. кутьею, но кроме нее готовят еще изобильный стол, состоящий из рыбы, студней и сладких кушаний. За стол садятся не прежде появления первой зари; под скатерть настилают сено в память того, как Спаситель родился в яслях на сене; на другой день оно раздается всему домашнему скоту. Там думают, что ночью в тот самый час, когда Иисус Христос родился, вода превращается в одно мгновение, но не возможно уловить минуты этого чудесного превращения. На другой день Р. X. предаются увеселению, называемому важявимс ий каралучю, т. е. прогулка в Королевец (Кенигсберг). Для этого пекут большой крендель, который засушивают посреди избы на нитке. Один, принимающий на себя название купца, садится со жгутом подле кренделя; прочие подъезжают к нему на скамеечке и спрашивают: «Как поживаете, господин купец?» — «Здоров, благодаря Бога! А вы откуда, господа?» — «Из Самогиции». — «За чем сюда приехали?» — «За товаром». — «Какого вам надобно?» — «Пригожей девушки, как калина, а сладкой, как малина». — «Пожалуй, у меня есть пригожая и сладкая». — «Хорошо, нельзя ли отведать?» — «С удовольствием, — в цене сойдемся». Каждый старается отведать крендель, <до> которого никто не должен дотрагиваться руками; если же кто коснется, то купец гонит и бьет жгутом. Успевший отведать получает от купца в награду поцелуй.