Чтение онлайн

Древние подвижники отмечали в своих творениях благотворное влияние Евхаристии на душу самого священника. Молитвенное предстояние пред Престолом и достойное принятие Святого Причастия в самом пастыре попаляет терние греха. Если иерей со вниманием и усердием служит Литургию, то это служение преображает его. «Смотри, чтобы не пренебречь тебе совершением Литургий, ибо они просвещают душу», – наставляет своего ученика-иерея св. Аммон [161] .

Это высокое служение невозможно совершать без содействия особой благодати. С другой стороны, в этот торжественный и ответственный момент враг стремится различными способами помешать пастырю. Преподобный Макарий рассказывал о бывшем ему страшном видении. «Братия приступали к Причастию. Лишь только иные простирали длани для принятия святых Таин, эфиопы, как бы предупредив священника, клали на руки некоторых уголья, между тем как Тело Христово, преподаваемое священником, возносилось обратно к алтарю. Напротив – когда более достойные из причастников простирали руки к алтарю, злые духи отступали от них и далеко убегали с великим ужасом. Видел он также, что Ангел Господень предстоял алтарю, вместе с рукой священника простиравший свою руку к алтарю и участвовавший в преподавании Святых Таин» [162] .

Как должен вести себя иерей с той минуты, когда он одел епитрахиль, и до окончания службы?

Во-первых, нужно творить непрестанную молитву и охранять свои ум и сердце от помыслов.

Во-вторых, все должно быть благопристойно и чинно (1 Кор. 14, 40), потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира (1 Кор. 14, 33). У кого, как не у священника, и где, как не в храме, прихожане учатся порядку и приличию. Точность и порядок в богослужении являются результатом благоговения и глубокой веры. Каждый должен помнить страшные слова: Проклят, кто дело Господне делает небрежно (Иер. 48, 10).

Случается, священнослужители не осознают, что они находятся в месте, где совершаются и хранятся Честные Тело и Кровь Христа Спасителя. Тогда в храме наблюдаются непорядок, отклонения в службе, приводящие к недоразумениям, искушениям, душевным потрясениям. Всё это – результат безответственного отношения священника к службе. Как в наши дни, так и в древности люди совершали грехи и проступки, не являются исключением и священно– и церковнослужители. И в древние времена бывали случаи неблагоговейного поведения в храме. Преподобный Нил Синайский со свойственными ему заботой и любовью предупреждал духовенство о недопустимости такого отношения к богослужению и храму: «Пишу же сие, чтобы, познав, сколько страшного в Божественной литургии, и сами, утратив в себе сей Божественный страх, не предавались нерадению и кому-либо не дозволяли во время проскомидии беседовать и шептаться, или смело подавать другим знаки, или стоять, качаясь со стороны в сторону, туда и сюда озираясь, или беспечно и запросто ходить с места на место. Ибо Господь говорит Моисею, а через него всем иереям:

Благоговейны, а не небрежны, сотворите сыны Израилевы (см. Лев. 15, 31)» [163] .

Гневливость, раздражительность, неоправданные разговоры, повышенный тон, смех, шутки способствуют духовному и нравственному разложению непосредственных помощников иерея или епископа. В результате и пономарь ходит по алтарю, как хочет и когда хочет, проявляя непристойность и неучтивость, и иподиаконы зачастую разговаривают, спорят, шутят или просто присутствуют безразлично, без страха Божия, без ощущения, что они находятся на Божией службе, забывая, кому они служат и чью волю исполняют. «Не ходите с гордостью сердца, свойственною диаволам, – предупреждает преподобный Антоний Великий, – кто ходит с гордостью сердца, тот причастник диаволов» [164] .

В чем же причина охлаждения священника? Почему он становится бесчувственным и безразличным к совершающемуся в храме? Главная причина этого – привыкание к святыне. В этом состоянии иерея оставляют все праведные и святые чувства, которыми он был преисполнен прежде, чем преклонил у Престола главу под архиерейский омофор для принятия благодати священства. Огонь, который горел в его сердце до того, как он стал иереем и немного спустя, постепенно угасает.

Любовь к Богу и Церкви охладевает, священный страх пред Богом улетучивается, воцаряется смертоносное равнодушие и безразличие. Священник начинает считать свое служение одной из профессий, а не высочайшими в мире даром и честью. Молитву такой иерей совершает машинально, безразлично и второпях. Чинопоследования читает без внутреннего сокрушения, не вникая в глубину Таинств и обрядов, присутствуя на них лишь телесно, но отсутствуя духом.

Святые Отцы древней Церкви предупреждают последующие поколения духовенства и церковнослужителей от такого состояния души, бедственного не только для пастыря, но и для пасомых. «Ничто так не расстраивает обычно доброго настроения, как смехи, шутки и празднословие.

И опять, ничто так не обновляет обветшавшую душу и не уготовляет к сближению с Богом, как страх Божий, доброе внимание, непрестанное поучение в словесах Божиих, вооружение себя молитвой и взыскание доброплодного бдения», – пишет св. Иоанн Карпафский [165] . В своих творениях они наставляют полностью отдаваться Богу и «растворяться» в священных часах богослужения, особенно Литургии, с теплотой и усердием.

С той минуты, когда Промыслом Божиим человек избирается иереем, он уже состоит на службе Господа. Он – исполнитель священных Таинств Его. «Если вы желаете воспринять духовную харизму, – советует пастырям святой Аммон, – предайтесь труду телесному и труду сердечному, а помыслы свои ночью и днем простирайте к Небу, прося от всего сердца Духа огня, – и Он будет дарован вам» [166] . Святые Отцы призывают священника постоянно быть бдительным. Так, преподобный Антоний Великий советует «держать себя в постоянном внимании к Богу и в бодренности, хваля как великую добродетель, если кто во всё время жизни своей работает неослабно Господу и до последнего издыхания стоит на страже против козней искусителя» [167] .

И по отношению к ближним священнослужителю необходимо проявлять внимание, чтобы не иметь препятствий к достойному предстоянию перед Богом. Так, один из египетских отцов рассказал в назидание своим собратьям следующее: «Когда клирики приносят Святые Дары в скиту, орел слетает на просфору, и никто, кроме клириков, не видит его. В некий день один брат попросил диакона об одной вещи, и сказал тот: «Мне недосуг». Когда же они пришли на приношение Даров, не слетел орел по обычаю. И сказал пресвитер диакону: «Что это такое? Не слетел орел по обычаю. Или дело во мне, или в тебе. Отступи же, чтобы я увидел, что он не сошел из-за тебя. Если нет, то из-за меня». И когда отступил диакон, тотчас сошел орел. Сказал пресвитер диакону: «Скажи мне, что ты сделал». Он же сказал: «Я не сознаю, что я согрешил, кроме [как против] брата: он пришел ко мне и попросил об одной вещи, и я сказал ему:

“Мне недосуг”. Сказал пресвитер ему: “Итак, он не сошел из-за тебя, потому что брат огорчен из-за тебя”. Диакон же пошел и покаялся брату» [168] .

Особой собранности и благоговения требует от иерея совершение Литургии. Готовясь литургисать, он обязан накануне, уже с вечера, прийти в мирное устроение души, сосредоточиться душевно и духовно, внимательно помолиться, прочитать правило ко Причащению. Не следует забывать и о внешней подготовке. Священнику вообще должны быть присущи чистоплотность и аккуратность. «Будь во всем смирен, – учит преподобный Антоний, – в осанке, одежде, в сидении, в стоянии, в походке, постели, в келии и во всех принадлежностях ее» [169] . Тем более это относится к совершению богослужения. Входя в церковь и приближаясь ко святому алтарю для совершения Божественной литургии или другого священнодействия, иерей должен помнить, как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные! (Быт. 28, 17).

Благоговейное поведение священника в храме, по мнению Святых Отцов, имеет большое значение для воспитания религиозных чувств у прихожан. Преподобный Нил Синайский сравнивает иерея со свечником, который «устроен был весь плотно вылитый и выточенный и означал, что поставленный просвещать других должен быть во всех частях тверд, не иметь ничего легкого или пустого, и что в нем должно быть сглажено все излишнее, что для взирающих не было бы полезно видеть в образец неукоризненного жития» [170] . Если священник всем своим естеством чувствует святость места, то его благоговение передается не только постоянным прихожанам, но и людям, впервые зашедшим в храм.

Когда глубокое чувство святости места овладеет всем существом пастыря, от него отходит все мирское, все недостойные помыслы. Весь его внутренний мир готов наполниться предстоящей службой еще до того, как он провозгласит: «Благословен Бог…» или «Благословенно Царство…». В этот момент пастырь должен полностью осознавать, что он не кто иной, как священник Бога Всевышнего (Евр. 7, 1). Теперь он – исполнитель Таинства, приносящий Жертву Тела и Крови Господа, тот, кто связует земное с небесным. Сознавая высоту и святость этого служения, он обязан до последнего возгласа оставаться священнопристойным и сосредоточенным перед Святой Трапезой. Его внимание должно быть всецело приковано к ней, чтобы и все присутствующие следили за Божественной литургией с особым благоговением, возвышались в своих мыслях и чувствах, ощущали, что они пребывают не на земле, а на Небе. Для этого у самого иерея в глубинах его души должны постоянно господствовать умиление, священный страх, сопровождаемые молитвой, любовью ко Христу и ближним, живым и умершим, за которых возносятся прошения о здравии, благоденствии или упокоении души.