Чтение онлайн

Священник не только стоит на самом святом месте на земле, где посредством молитвы и служения общается с Богом, но и, более того, он удостаивается принимать в свои руки Пречистые Плоть и Кровь Богочеловека Христа. Поэтому и внутренне он должен быть чист от посторонних мыслей. «Если приступаешь к причащению Святых Таин, – учит преподобный авва Исаия, – наблюдай за всеми помыслами твоими, чтобы не причаститься в осуждение» [171] . В эти чудесные минуты Сам Бог снисходит на землю и через руки священника, причащающего прихожан, освящает их души, обожествляет их естество. Вместе с Господом Славы незримо соприсутствует и весь духовный мир, все небожители – чтобы воссоединиться с земным миром во славословии Богу.

На священнике лежит ответственность за подготовку своих пасомых к принятию Святых Таин, чтобы не привести нечестивого на пажить праведных (Притч. 24, 15). Поскольку Владычнее Тело и Кровь Бога Слова по домостроительству есть пажить для всех христиан и сим Таинством они питаются и напоеваются, то неуместно будет это Таинство преподавать какому-либо нечестивому и коварному человеку, который, подобно Симону-волхву, притворно показывает себя верующим. Ибо сказано: Не давайте святыни псам, и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (Мф. 7, 6)» [172] .

Сознание того, что в великие и таинственные минуты священнодействия он является Ангелом Господним (см. Суд. 13, 20), не должно ни смущать священника, ни льстить ему. Преподобный Антоний Великий учит: «Старайтесь противостоять духу тщеславия, противьтесь ему и его преодолевайте, будьте скромны во всех своих действиях» [173] . Поведение священника вместе с его внутренним устроением должно гармонично соответствовать Божественному храму и совершаемым священнодействиям, в которых происходит единение Неба и земли.

Священник должен быть сдержанным в мыслях и чувствах, молиться с верой, благоговением и сознанием святости своего дела при совершении всех чинопоследований и Таинств. Недопустимо сокращение уставного порядка совершаемых священнодействий. Халатное отношение к службе, кроме того. что само по себе является для иерея тяжким грехом, оттолкнет людей малоцерковных, не утвержденных в вере.

Большое значение Святые Отцы древности придавали Таинству Крещения, так как оно вводит человека в лоно святой Церкви Христовой.

В житии Мар Евгена описывается, как святой привел к вере во Христа почти всё языческое население деревни. «И тотчас приготовил себе все сосуды для чинопоследования Крещения. И приблизил святой их всех, и прочитал оглашение, и крестил в продолжение трех дней всех свободных, и всех их домочадцев, и всю их деревню. И устроили они на три дня великий праздник, и учил он их обычаям, и бодрствовал с ними до полуночи, уча их» [174] . Как видим, святой участвовал в празднике и разделил радость новокрещеных.

Другие чувства и другая настроенность должны быть у пастыря, приглашенного причастить или пособоровать больного. Когда человек страдает, печаль охватывает его, он нуждается в сочувствии и сопереживании. Пастырь должен быть готов в любую минуту дня или ночи, во время отдыха или домашних (келейных) занятий, независимо от погодных условий или самочувствия, спешить туда, где ждут его помощи. А во время эпидемий или при опасных обстоятельствах нужно иметь решимость и мужество, чтобы, видя перед собой образ смерти, не смалодушествовать. Пресвитер Руфин рассказывает следующий случай. «Ужаснейший дракон опустошал соседние местности, и много народу погибло от него. Жители пришли к святому Аммону и молили его, чтобы изгнал зверя из их страны. Чтобы склонить его к милосердию, принесли с собою мальчика, сына одного пастуха, который помешался от испуга при одном взгляде на дракона. Зверь точно отравил его своим дыханием, и он замертво, весь опухший, был принесен домой. Старец помазал елеем отрока и возвратил ему здоровье» [175] . Позже святой Аммон силой молитвы умертвил зверя.

Отцы-подвижники учат нас вере и упованию на Бога не только в критических и опасных случаях, но и в простых, обыденных ситуациях. Пример подобного упования сообщает преподобный Нил Синайский в письме к своему духовному сыну: «Некие боголюбивые люди, спеша в дорогу по необходимому делу, призвали монаха принести о них молитву, чтобы благоуспешно совершить им предстоящий путь, при хорошей погоде. Монах же, видя, что небо облачно и падают дождевые капли, отказывался молиться, убоявшись неудачи. Но они сказали ему: “Ты одолжи нас только своею молитвою, а мы веруем, что, без сомнения, будет с нами по вере нашей”. И когда была совершена молитва, отправились они в путь под дождем, нимало тем не опечалившись и не усомнившись. Воздух очистился, настала самая ясная погода, и ветры утихли, путники достигли тех мест, куда отправлялись, и так же возвратились домой, хорошо окончив свое дело. Рассказал же тебе это теперь, чтобы ты хотя отчасти мог уразуметь написанное: вера есть осуществление ожидаемого (Евр. 11, 1)» [176] .

В Таинстве Исповеди большое значение имеют личный духовный опыт священника и серьезность его отношения к своему призванию. Неслучайно в монастырской практике некоторых обителей существует правило, по которому не каждого иеромонаха допускают к принятию Исповеди. Это Таинство требует от пастыря приобретаемой в результате личной борьбы со страстями духовной опытности, чуткости, рассудительности, терпения. В связи с этим приведем замечательное рассуждение преподобного Нила Синайского. В «Слове подвижническом» он сравнивает священника во время Таинства Исповеди с умывальницей, которая, «очищая руки умывающего, сама принимает в себя нечистоту его». «И тому, кто рассуждает о страстях и в других истребляет подобные скверны, невозможно миновать того, чтобы не оскверниться; потому что самое памятование обыкновенно оскверняет мысль говорящего. И хотя не живыми красками напечатлевает образы срамного, однако же надолго сквернит ум, возмущая потоки слова нечистыми именованиями» [177] . Однако пастырю, совершающему это Таинство, Господь подает внутреннее утешение, по слову аввы Феоны: «Бог не для одного подает благодать Свою. Но если благодать через него сообщается и ближнему его, тогда Он пребывает в нем» [178] .

Являясь церковным Таинством, Исповедь прямо связана еще с одним деланием пастыря – духовным окормлением пасомых.

Духовное окормление паствы

Пастыри Церкви, как евангельская соль земли (Мф. 5, 13), предупреждают моральное загнивание и порчу общества. Через них Господь подает спасительную благодать в Таинствах Церкви. И если в Таинстве Крещения через священнодействия, совершаемые пастырем, в Церковь вводятся новые чада, в Таинстве Причащения верующим преподается Тело и Кровь Христовы, то в Таинстве Исповеди священник помогает страждущей душе освободиться от скверны греха. В своих творениях Святые Отцы сравнивают пастыря с врачом, перед которым раскрываются души, обнажаются болезни и немощи, а он должен умело применить духовное врачевство. «Подражая ремеслу тех, кому доверено врачевание тел, он то услаждал свою паству убеждениями, то употреблял горькие лекарства, а иногда отсечением и прижиганием больных членов возвращал немощным здоровье», – сказано об одном древнем пастыре [179] .

Исповедь – очень ответственный момент в пастырской практике. В этом Таинстве священнику открывается внутренний мир пасомых, он вплотную соприкасается с ним, по-настоящему начинает жить их жизнью.

Одним из важных условий Таинства Исповеди является ее тайна. О существовании тайны Исповеди в древней Церкви свидетельствует блаженный Иоанн Мосх в «Луге духовном»: «В той стране был столпник, и все, приходившие к нему, стоя внизу, разговаривали с ним, потому что у него не было лестницы. Если какой-нибудь брат говорил ему: “желаю открыть тебе помысл”, он кротко отвечал: “войди в кувуклию”, и сам сходил в другое отделение столпа. Таким образом они могли беседовать друг с другом: столпник – сверху, а брат – снизу. И никто из стоявших тут посторонних не слышал их разговора» [180] . А преподобный Ефрем Сирин не только признает тайну необходимым условием Исповеди, но и решительно высказывается против разглашения узнанного на Исповеди греха: «Кто открывает объявляемое кем-либо другому, тот подвергается ответственности во зле, как предвосхитивший Божие в будущем времени определение, ибо тогда Бог определяет объявить грехи каждого; кто исповеданный ему грех не сохранил в себе и не скрыл, но отдал на позор другому, тот недостоин Божественных Таинств» [181] .

Исповедь для пастыря – это пробный камень пастырской любви, которым, впрочем, не ограничивается его душепопечение. Она является наиболее существенным моментом в пастырском окормлении вследствие близкого соприкосновения пастыря с каждой отдельной душой, и священник должен использовать это мощное средство для исцеления недугующей души. При этом подвижники IV—V веков придают особое значение личному примеру пастыря. «Назидательному слову пастыря и другим способам врачевания, – пишет блаженный Феодорит Кирский об Аврааме в «Истории боголюбцев», – помогала и добрая жизнь его. Освещаемые лучами ее, жители города и учению внимали, и охотно покорялись своему пастырю» [182] .