Чтение онлайн

Зачем пускать на ветер 21 000 фунтов на том этапе вашей жизни, когда вы, как правило, еще довольно бедны и крутитесь, чтобы заработать себе на «жилье» и «что-нибудь поесть», прямо скажем, не вполне понятно. Даже без учета того факта, что каждый четвертый брак заканчивается разводом.

Если бы мы изобретали вещи с нуля, то, безусловно, предпочли бы перебросить этот разорительный, стоимостью в 21 000 фунтов стерлингов праздник любви из начала в конец– когда нам лет по шестьдесят-семьдесят, ипотека выплачена и понятно, вышло ли что-нибудь из наших клятв «я буду любить тебя вечно».

21 000 фунтов! Да у меня слезы наворачиваются! Лично я не стала бы тратить 21 000 фунтов стерлингов ни на что без: а) дверей и окон или б) способности исполнить три моих желания. 21 000 фунтов стерлингов – абсурдно большая трата в любом случае. Это цена безумия.

Не считая совместной выплаты депозита за дом, средняя пара, по всей видимости, ни разу в жизни не тратит такой суммы ни на одну вещь. И что же покупается на эти 21 000 фунтов? Практически ничего. Нам остаются безумно дорогие фотографии в безумно дорогом альбоме и, разумеется, подарки, но выбросить 21 000 фунтов, чтобы получить на 2000 фунтов посуды от Джона Льюиса, как ни крути, экономически нецелесообразно. То же и с платьем, которое вы ни разу больше не наденете, – и забудьте раз и навсегда о всех этих «перекрашу туфли в красный цвет и буду носить на вечеринках!». Вы до этого никогда не дойдете, сколько бы ни убеждали себя в обратном. То же с кольцами – вряд ли я единственная замужняя женщина с пятым обручальным кольцом, поскольку потеряла предыдущие в бассейнах, в щели столешницы и в буханке хлеба (это длинная история).

Так что же вы покупаете за 21 000 фунтов? А вот это как раз пункт 2 в списке причин, по которым свадьбы – зло.

2. Лучший день в вашей жизни. Елки-палки, это же лучший день в вашей жизни! Но есть загвоздка. Начать с того, что это далеко не лучший день в вашей жизни. По-настоящему лучший день не предполагает дядю Кретина, тетю Зануду, каких-то сослуживцев, которых пришлось пригласить, чтобы ближайшие шесть лет не наблюдать, как на вас дуются при всякой случайной встрече на лестнице.

Очевидно ведь, что принудительное включение в схему этих факторов неизбежно превращает вашу свадьбу в чудовищный гибрид короткой служебной командировки и сеанса семейной терапии, а значит, и подходить к ней надо соответственно, смешав в равных пропорциях молчаливый стоицизм, мрачную решимость и сильную степень алкогольного опьянения.

Дамы, обратите также внимание на саму формулировку «лучший день в моейжизни». Возможно, это лучший день в вашейжизни – в жизни невесты. И больше никого. Посмотрим правде в глаза – с незапамятных времен жениху по фигу это событие, с начала и до конца. Если хотите довести взрослого мужчину до глубокого отчаяния и едва сдерживаемой паники, просто поговорите с ним минуту-другую о расстановке столов, бутоньерках, обуви для девочек, разбрасывающих цветы, тентах, аренде замка (чем вы хуже Мадонны?), заодно обсудив, не пройти ли вам за неделю до торжества процедуру очищения кишечника, чтобы выглядеть «свежей».

Свадьба – это по существу мероприятие, на которое невеста приглашает жениха в последнюю очередь, после того как было решено, какие из трех шоколадных пудингов подать в качестве десерта. Бог мой, да ведь женщины начинают планировать свою свадьбу с пяти лет! Когда еще понятия не имеют, за кого выйдут замуж. Заметьте, что мальчики в том же возрасте если и планируют свое будущее, так разве что мечтают забить победный гол в финале мирового кубка, одновременно исполняя гитарное соло из «November Rain» группы Guns N’ Roses.

Так что это явно не лучший день в жизни жениха. И не самый лучший день в жизни любого из гостей. Потому что свадьбы – они не для гостей. И мы ясно осознаем это, когда сами оказываемся гостями на свадьбе – в 500 км от дома, в пашмине, вынужденные вести утомительные разговоры с мутноглазыми пьяницами, которых однозначно определяем как «подонков», – но забываем обо всем этом, как только начинаем планировать собственную свадьбу.

– Поверить не могу, что Кэрри потащила нас всех на чертов остров Скай, – стонем мы, вылупившись на сумму незапланированных расходов. – Три чертовых дня в четырехзвездочном отеле. Пусть не вздумает с ним разводиться. Я, пожалуй, сошью их вместе, чтобы они не могли разбежаться, – как человеческую многоножку.

И тут кто-нибудь спрашивает:

– Ладно, а где вы сами собираетесь играть свадьбу?

– В Сингапуре! – с энтузиазмом восклицаете вы. – Мы приглашаем всех на неделю! На третий день будет путешествие на лодке на необитаемый остров – всего 75 фунтов с носа дополнительно! Это будет потрясающе!

Со мной было то же самое. До самой свадьбы я вела себя безупречно. Почти не болтала о том, что влюблена. Не драматизировала, не требовала внимания. Прийти в себя после разрыва с Кортни мне помогло простое и эффективное средство – забавный значок с надписью «Я встречалась с сатаной – и выжила», надеваемый на все светские мероприятия. Так что на все вопросы о состоянии наших отношений я могла ответить коротким движением пальца.

Я не впала в апатию и не хандрила – вместо этого вознаградила себя за год бесплодной верности, жизнерадостно вернувшись в мир и выясняя, сколько там еще осталось развлечений. Как выяснилось, очень много. Каждый вечер я словно выбирала товар в секс-шопе – носясь по всему Лондону, кокетничая с каждым, кто меня заинтересовал, возвращаясь домой с последним автобусом. Один вечер с поп-звездой закончился тем, что его менеджеру пришлось в три часа ночи вытаскивать голого подопечного из моего номера в отеле.

Прошла неделя, и на моем пороге буквально материализовался подросток – вообразите, в те времена уже существовала доставка на дом! – и оказался таким неожиданно нежным и радостным, что за солнечный зимний день и ночь восторженных криков нейтрализовал половину того зла, которое причинил мне Кортни.

В обоих случаях, с удовлетворением отмечаю я, возобновление нормальной жизни абсолютно не потребовало – вопреки всем моим предубеждениям – совершать над собой усилие или бороться со страхом за себя. Мне совершенно не пришлось «приходить в себя» после разрыва. Я отсекла все плохое и выбросила вон – и была счастлива, что никто этого не заметил. Поп-звезду, в итоге впавшего в тупость, я спросила в лоб: «Не перепихнуться ли нам?» Что касается подростка, сама сделала первый шаг в убийственно сексуальном махровом халате за 19,99 фунта.

Месяц я блуждала по Лондону в чудесном расслаблении, словно секс-пиратка на дрейфующем корабле, пока вдруг не вспомнила, что каждая встреча с представителем противоположного пола заключает в себе крошечный, как атом, и ослепительный, как вспышка атомной бомбы, шанс: «Привет, ты – Он?» А еще я каждый четверг звала в гости Пита из Melody Maker, варила ему суп и рассказывала о своих похождениях: «Так вот, я позвонила в обслуживание номеров и заказала бутерброд с мясом и пару мужских брюк». И мы слушали музыку и хохотали до слез.

В середине февраля мое настроение вдруг изменилось.

В понедельник утром я проснулась с ощущением странной тяжести и тревоги. Это была не депрессия, не тоска – скорее какая-то беспокойная надежда. Я была как будто в подвешенном состоянии, я словно бы чего-то ждала и страшно скучала – по чему-то такому, чего у меня и не было никогда.

Да что там, не только не было – я даже не представляла, что это вообще такое. Я недоумевала, откуда взялась эта хандра. Я провела неделю как в воду опущенная, бродя по квартире, не имея ни малейшего представления, чего мне не хватает. Брала что-нибудь в руки – телефон, пластинку, сигарету – и в унынии возвращала на место: «Нет, не то».