Чтение онлайн

Мы просто-напросто пытаемся сделать свой наряд зашифрованным сообщением и тревожимся, все ли сегодня правильно его «прочтут». Мода предлагает нам шаблон для подобного диалога – наподобие текста поздравления генерального директора компании сотрудников с Рождеством, которое можно скачать из Интернета. Женщине следует придумать собственную, индивидуализированную версию. То, что на нас надето, должно говорить за нас – искренне и красноречиво. Мы должны создать гардероб из вещей, отражающих нашу «самость», причем таких, которые сможем надеть «и в пир, и в мир, и в добрые люди», от классических костюмов до экстравагантных жакетов. Предполагается, что у женщин это от природы – наряду с тем, что она «лучше» стирает и на видит ничего особенного в том, чтобы сидеть целый день дома с ребенком.

Женщина просто обязана хорошо разбираться в одежде и смотреть сверху вниз на тех, кто не разбирается, и тут уж один-единственный промах способен непоправимо погубить репутацию. Взгляните на все эти «Топ-10 самых неудачных нарядов» и «Самые уродливо одетые знаменитости», еженедельно появляющиеся в каждом журнале, в каждой бульварной газете. Известных женщин-политиков критикуют за единственную пару «неправильных» туфель. И не дай вам бог заявить, что все это вызывает у вас злость или отчаяние, что вам до лампочки, в чем Анджелина Джоли спускается по трапу самолета, и правда ли, Сьюзан Сарандон возвращается в бурные 1960-е, надевая берет! В своем лучшем проявлении (и я люблю хорошие платья!) мода – это игра. Но для женщин это игра обязательная, «сцепленная с полом», как художественная гимнастика. И вам не удастся ускользнуть от участия в ней. Я знаю. Я пробовала.

Итак, для женщины каждый наряд – это заклинание, дающее надежду, шанс повлиять на исход дня. Попытка предвидеть будущее сродни изучению гороскопа. Неудивительно, что в мире столько модных журналов. Неудивительно, что индустрия моды оценивается приблизительно в 900 млрд долларов в год. Неудивительно, что первая мысль каждой женщины, сопровождающая почти каждое событие в ее жизни – будь то работа, первый снег или рождение ребенка, – облекается в вопль отчаяния: «Я не знаю, что мне надеть!»

Когда женщина говорит «Мне нечегонадеть!», на самом деле она имеет в виду: «У меня ничего нет для той, кем я должна сегодня быть».

Найти одежду, в которой вам будет хорошо, очень и очень непросто.

– Там ничего для меня нет! – восклицаем мы в отчаянии, исходив главную торговую улицу из конца в конец и купив – после трех часов у прилавков и в примерочных – разве что пару колготок, складную разделочную доску и школьный блейзер для ребенка. – Все или на пять сантиметров короче, или на два тона светлее, или без рукавов. Почему там все без рукавов? Если бы всем женщинам у нас в стране было предписано закрывать плечи, уже через две недели врачи выписывали бы транквилизаторы и нейролептики в два раза реже. Почему в этом гигантском сверкающем магазине нет ничего для меня?

Собственно, это очевидно, что здесь нет ничего для вас – именно для вас. Пока в нашу жизнь не вошли центральные торговые улицы, женщины сами шили себе одежду или заказывали у портнихи. Все, что мы тогда носили, в полной мере отражало нашу личность и было удобным – в пределах, установленных требованиями тогдашней моды. Но появилась массовая мода, и теперь не продается ни единого предмета одежды, предназначенного именно и только для той женщины, которая его покупает. Все, что мы видим в магазинах TopShop, Zara, Mango, Urban Outfitters, Next, Peacocks, New Look, сшито для целиком и полностью воображаемой женщины – идеи, существующей только в голове дизайнера, – и мы покупаем это, если оно нас устраивает процентов, скажем, на семьдесят. Лучше не бывает. Крайне редко, а то и вовсе никогда, нам удается найти что-то «стопроцентно наше», нечто такое, что нам действительно хочется купить, хотя мы никогда себе в этом не признаемся. Большинство женщин ходит в вещах, которые, по их мнению, могли быть и получше. Здесь длиннее на сантиметр. Без этого плетения. Чуть более темного оттенка синего. Первое, что мы говорим друг другу: «Жаль, что у них нет точно такого же, только без воротника!» Ведь если вы знаете, что я не люблю воротники, значит, вы знаете и то, кем я действительноявляюсь.

Раз вся эта одежда предназначена для воображаемой женщины, она редко подходит реальной. Вспомните сезоны, когда сумасшедшие «модные писки» – неон, персик и стразы – так и провисели нераскупленные на вешалках с мая до сентября в бесплодном ожидании воображаемых покупательниц, для которых они были созданы. Нередко женщины при виде очередного модного тренда вроде платьев с одним рукавом, комбинезонов, цветастого ситчика, провокационных бриджей «на каждый день» с кнопками на заднице восклицают: «Почему бы дизайнерам не уделить внимание тому, в чем мы бы лучше выглядели?» Я не хочу покупать наряд, единственное назначение которого – «продаться»! Я хочу, чтобы он продавал меня! За 79,99 фунта я хочу получить союзника! Я хочу одежду, которая на моей стороне!

Я не понимала, насколько мода не «на моей стороне», пока мне не довелось участвовать в фотосессии для Times. Идея заключалась в том, чтобы показать «обычных женщин», демонстрирующих тенденции предстоящего сезона: пастельные тона, костюмы в стиле сафари, корсеты в качестве верхней одежды и леггинсы, украшенные стразами.

– Мы сделаем вас красавицей, – обещал редактор. – У нас потрясающийстилист и фотограф. Мы о вас позаботимся.

Следующие восемь часов были худшими в моей жизни. Я привыкла думать, что в плане внешности вся разница между мной и Кейт Уинслет, позирующей на красной ковровой дорожке, сводится к 10 000 фунтов, в которые обошлись ее одежда, волосы, макияж, стилист и хороший фотограф. Разумеется, на готовых фотографиях я выглядела прекрасно. На нескольких кадрах я очень сексуально смотрюсь при корсете, шелковых галифе и десятисантиметровых каблуках. Честно говоря, если бы я увидела свою фотографию в таком наряде в журнале, то захотела бы примерить его! На ней он смотрится классно! А задница у нее вроде моей, только чуть меньше, ха-ха-ха!

Но это был исключительно эффект удачного кадра, единственной позы, попавшей в яблочко. Мы тратили 20 минут, полчаса, час, чтобы найти эту позу, в которой одежда смотрелась бы. Остальное время все портила то ножища, как у верблюда, то валик на талии. Одежду на мне перетягивали, драпировали, подхватывали шнурком; менялось освещение, менялись укладки; появились шляпы в качестве чрезвычайной меры – сбалансировать широкие плечи. Я чувствовала себя гибридом свиньи и коровы. Я должна была продавать эту одежду, позируя в ней, но у меня были неправильные титьки, слишком большая задница и беспомощные, тяжелые, безнадежно неловкие руки. Через восемь часов я уходила из студии вся в поту и в слезах. Никогда не чувствовала себя такой уродливой! Мне даже не удавалось выдавить улыбку – «смотрите таинственно и сексуально, словно бы… исподволь», – я была полностьюраздавлена одеждой и тем, как я в ней выглядела. И в этих вещах я оказалась полной неудачницей. Я не глупа и отлично понимаю разницу между моделями и нормальными женщинами, которая состоит в том, что нормальные женщины покупают одежду, чтобы хорошо в ней выглядеть, а индустрия моды покупает моделей, чтобы одеждахорошо выглядела на них. Без моделей большинство модных комплектов беспомощны. На мне они, разумеется, тоже смотрелись жутко. Я не могла ничего сделать. Я даже не могла прямо стоять на каблуках.

– Мне очень жаль. Бьюсь об заклад, все модели могут делать это часами, – мрачно сказала я, в очередной раз заваливаясь набок и поднимаясь с грацией лошади, танцующей на задних ногах.

– О, нет, – весело отозвался стилист. – Они тоже все время падают на этих каблуках. На них невозможно ходить. Никто не может на них ходить. Ха-ха-ха!

Я вспомнила, сколько лет отчаивалась из-за неспособности ходить на каблуках, то есть делать то, что умеют «все». Значительная часть этих «всех», как я теперь узнала, проявляли свой дар исключительно на модельных снимках и на красной ковровой дорожке. Они не носили каблуки как «обувь на каждый день». Просто надевали туфли, чтобы сфотографироваться. Они знают, что каблуки придуманы только для фотографий. Мы – клиенты – единственные, кто покупает эту дрянь и потом пытается ходить в ней целый день, двигаться в ней, жить в ней.

Итак, главным образом эта дрянь предназначена для картинок – не для настоящей жизни, поняла я наконец. Хотя мы относимся к модным журналам как к самым важным учебникам, мода в конечном счете не поможет нам одеться утром. Не поможет, если мы хотим надеть то, в чем можно ходить, не обдергивая беспрерывно подол и не вытаскивая шов из промежности. Мода существует для того, чтобы в ней позировать для фотографий. Одежда, с другой стороны, предназначена для реальной жизни. А жизнь в действительности – единственный учитель, от которого вы можете получить самые важные уроки о том, как одеваться и быть счастливой. Вот что узнала об одежде я – игнорируя журналы и рекламные кампании и набираясь ума у настоящего учителя, например: а) я рыдаю в примерочной магазина TopShop, застряв в паре леггинсов; б) я кидаюсь на улице за потрясающей незнакомкой, чтобы спросить: «Где вы это взяли?» [34] , или с) я одеваюсь в своей спальне, заходит моя сестра Уина, смотрит, говорит «Только не это» и преспокойно выходит.