Чтение онлайн

— А сколько сыпать? — испугался Вован. — Как при погружении?

— Да ты способный! — съязвил Игорь. — Далеко пойдёшь. Поехали уже.

Вован всадил колесо в выбоину и чуть не вытряхнул Игоря ещё в сознании. Вот же подфартило, блин.

А уж как подфартило Славе за это время!

Когда Игорь воплотился на дороге, вдали двора собралось человек тридцать грозно настроенных местных, а напарник, скрученный буквой Зю, валялся в пыли.

— Последнюю рубаху! — голосила какая-то обрюзглая тётка, потрясая линялыми тряпками. — Третий день пропадает одёжа! Вот он, скот!

— С другого острова это, княжьего сына старшого торговец! — кричал хрипло и зло мужик. — Видали его давеча, и другой с ним был! Тогда у Митрины и покрали впервой!

— Отволочь его в замок, чтобы в Красный дом отправили и научили уму-разуму! — переводил Толмач в ухо долетающую ругань. Игорь беззвучно выматерился.

А эта шайтан-машина во рту взяла и озвучила, переведя на местный «площадной», да ещё и громкости подбавила, соответственно контексту!

Три человека разом оглянулись, Игорь попятился, и вот уже какой-то верзила всадил ему в ухо пудовую кулачину до звона.

Второго агента, не успевшего юркнуть с дороги в кусты, заломали и приволокли, пиная ногами уже около хорошо обработанного Славы: у того кровоточил нос и почти не открывался уже левый глаз.

— А что князю до наших тряпок?! — горячилась какая-то бабулька. — Евоного сыночка торговцы, он их и выгородит, да ещё и послушкам скажет подлатать, а нам за рукоприкладство будет, помяни моё слово!

— И что же, ворьё отпущать?! Да они что ни день тащут, что плохо лежит! Повадились на наше лихо! И это ещё надо хорошо тайники поглядеть, как бы и гроши наши не прикарманили!

— Не к князю их надо, а сразу в небыль! — припечатал седой дед, и стало на несколько тонов тише — гомон перешёл в шушуканье, а толпа обступила агентов гуще. — Кто будет искать, решат — удрали с хозяйским добром. Ежели и станут где выглядывать их, так в Первом городе, или где на общих островах, среди надов! Тут и не подумают, а небыль всё скроет.

— Ты чё натворил? — прохрипел Игорь, вдавливая пластину Толмача в нёбо. От упражнений с языком всю харю пробило болью: не хило ему врезали.

— Шмот тяпнуть хотел, пока ты возишься. А там засада, бля, — булькнул кровавой слюной Слава.

Руки обоим скрутили каким-то тряпьём так, что и до антидота не дотянешься.

— За душегубство совет Пяти на Лобном месте с нами расправится! — возражал уже вполголоса заломавший Игоря парень.

— И давно совет Пяти простолюдинов судил? — возразил дед. — Дела им до нас нет, а нам — до них. Чёрта с два князь Ситано допустит, чтобы у него из низины работников повыдергали, ещё и позорили его! Да никто и не подумает, они же по нутру ворьё, они, раз тут тащут, то и у себя тащили, и так всякий про них скажет. Решат — беглые. В небыль, да и дело с концом! Слушай меня, какие твои годы! Господ надо знать!

— Дело говорит Тошка, дело! — загудел люд громче. — В небыль их! В небыль!

Тут крестьян растолкали, и Игорю на голову надели смердящий мешок. А потом закинули вместе с ним в какую-то, что ли, тачку, бортовиной вышибив дух, потому что она пришлась прямо по солнечному сплетению, а сверху ещё и Славу шваркнули, как куль с картошкой.

Игорь оклемался чутка только от удара о твёрдые и острые скалы. Мешок съехал дыркой к лицу, в прореху он различил, как двое парней схватили сунутого в такую же штуку Славу за плечи и за ноги, раскачали и закинули с размаху в охряный туман за кромкой острова.

А там и его собственный черёд пришёл.

То, что Толмач перевёл как «небыль» приняло даже мягко, сначала защекотало, словно ватой, потом, от падения вниз и вниз, сгустилось. Остро-тревожное ощущение, прокравшееся по пальцам в тот раз, когда Игорь впервые коснулся охряного тумана с берега, заполонило полностью, хлынуло сквозь ноздри, уши и рот, просочилось через поры.

Ощущение потери, катализированное туманом, начало выжигать напалмом всё внутри. Это как влететь в чёртов мир гаремника и с каждым днём осознавать, что вернуться назад, к сыну и жене, не получится. Вернуться в нормальность не получится никогда. Увидеть старушку-мать, пожать руку лучшему другу, хлебнуть пенного после тяжёлого дня, выйти под дождь, сражаясь с зонтом и поломанной спицей, завести наконец собаку… Впрочем, собак он в гаремнике заимел целую псарню: лютых волкодавов с красными глазами и смрадными пастями…

Ощущение потери перерастало в душный кошмар из всей той херни, которая бывала с ним когда-либо; культивировалось внутри, острыми крючками разрывая память, четвертуя мозг, тело, прошлое…

А Игорь всё летел куда-то. Мешок сполз и пропал, но всё кругом застилало оранжево-грязным, и это пробиралось везде, всюду, и не больно физически, но неотвратимо, зловонной жижей в душу: будто бы разбирало самого Игоря на частицы.

А потом он встрепенулся на сиденье, с размаху всадившись теменем в оконное стекло слева. Судорожно хлебнул затхлый бензиновый душок салона арендованной потасканной газельки. Дико выпучился на растрескавшийся кожзам стоящего впереди кресла.

Аватар развеялся.

Лавина воспоминаний таяла, коктейль эмоций испарялся, и приходило усталое опустошение. Которое тут же наполнили рабочие задачи.

Слава уже матерился рядом под взглядом ошалевшего Вована, вертящего башкой туда-сюда и пытающегося вкурить ситуёвину.

Игорь невольно потёр рукой челюсть: аватару её свернули.

— Суки чумные! — свирепствовал успевший оклематься Слава. — Вообще озверевшие! За рваные штаны убили двоих человек, не моргнули глазом!

— Эу! Ивэн, ять! Тормози! — прикрикнул Игорь водителю. — Разворачиваемся!

— А что? Что случилось? А попаданец с вами? — вертел стажёр головой, и Игорь заметил, что у него в руках шприц без колпачка, с которого уже капает лекарство — Вован махал им во все стороны, прижимая то и дело поршень.

— Полож каку, — осадил Игорь. — Смотри, сам себя не усыпи, дороги тут так себе. Нужен повторный вход.

— И толку? Мы там сейчас не выйдем нормально, там же всё как на ладони, — проворчал Слава. — Вот уроды! Они мне почки отбили, я тебе говорю! Так накинулись кублом, вообще бешеные! Ещё и по яйцам!

Игорь поморщился: ощущения аватар передавал в полной гамме всех тонов и оттенков.

— Так и так надо на гору к замку, — возразил он.

Машина припарковалась, и Ивэн-водила повернул в салон красную кривую рожу.

— Говорили же, что долгий рейд! — недовольно выдал он. — Чё за нах? Опять вводить, что ли?

— А если на великах? — закусил губу Игорь, отцепляя ремень безопасности. — С помогатором взять, и сразу с лёту — вверх на гору. Они такого и не видели, до леса домчать — не догонят, а там потеряют. И доносить кому побоятся, после двойного убийства.