Чтение онлайн

Прочищаю горло и продолжаю более уверенно:

— В остальном я в порядке, а голова гудит от мыслей. Знаешь ли… Не каждый день меня встречает в подъезде ненормальный бывший, — слегка усмехаюсь, но внутри нет ни грамма веселья. Особенно когда я чувствую, как от заботы Айдарова предательски колотится сердце. Стараясь не обращать на это внимания, я отвлекаю себя и, взяв пакет кофе, осторожно насыпаю нужное количество в турку.

Черт. Руки до сих пор трясутся. Отголоски шока от случившегося в подъезде никак не отпускают меня. Поэтому я списываю свою реакцию на подавленное от стресса состояние. Но я стараюсь не подавать вида, когда ставлю турку на газ.

— Он линяет, — бурчу себе под нос, невзначай меняя тему, — а еще может оставить зацепки на твоем дорогом костюме.

Глухая насмешка врезается мне в спину, и я едва не роняю чашку. Айдаров каким-то чудом оказывается рядом и не позволяет этому случиться.

— Сядь. Я сам все сделаю. — Его густой баритон путается в моих волосах и мгновенно вызывает вихрь мурашек, или, быть может, я так реагирую на теплое прикосновение, когда Айдаров решает сам усадить меня за стол.

Кажется, уровень неловкости между нами достигает максимального предела, и это все нехило усложняет. Потому что на этот раз неловкость исходит не только от меня. Я еще ни разу не замечала нечто подобное в Айдарове, и это сбивает с толку. Всегда уверенный в себе, даже когда неправ. Что же ИЗМЕНИЛОСЬ сейчас?

Явно о чем-то размышляя, Хаким еще несколько долгих секунд смотрит на меня каким-то хмурым взглядом. Настолько хмурым, что, кажется, я вижу, как маленькие черти в опасных черных зрачках подливают масло в огонь и устраивают самый настоящий шабаш. Особенно когда Айдаров крайне внимательно смотрит на мою разодранную коленку. Тут же прикрываю ссадину халатом, а уже в следующее мгновение поднимаю голову и метафорически режусь о крепко сжатые мужские челюсти. И не только… Этот прямолинейный взгляд мрачнее ночи с десятками острых, словно лезвия, звезд. Но, судя по всему, свои истинные мысли Хаким предпочитает оставить при себе. А я слишком устала и физически, и морально, чтобы зацепиться за возможность вытянуть хотя бы одну.

— У тебя чай есть?

Внезапно.

И… Это не то, что я ожидала услышать.

— Эм-м, — мешкаю, — да, конечно. Шкафчик справа, третья полка.

Айдаров кивает и отворачивается от меня, однако я успеваю запомнить его напряженное лицо и ходящий ходуном кадык.

Прочищаю горло и скрещиваю на столе подрагивающие пальцы.

— Ты перешел на чай?

— Это не мне, — отвечает сухо, щелкая по чайнику, после чего открывает нужную дверцу шкафа, а я постыдно ловлю себя на мысли, что любуюсь его крепкими мышцами, при каждом движении натягивающими ткань строгого пиджака.

Что-то действительно изменилось. В нем. А может, и во мне. Только вместо того, чтобы искать подвох в его спонтанной смене настроения, я не спеша изучаю Айдарова. Будто в нем появилась какая-то другая сторона. Новая. Которая больше не хочет отталкивать меня. А я не знаю, как на это реагировать. Рядом с ним я привыкла обороняться, Айдаров всегда нападал или представлял угрозу. Только на этот раз он делает все в точности до наоборот. Абсурд. Потому что сейчас я ощущаю себя до смешного защищенной. Но именно это помогает мне хоть немного расслабиться и отвлечься от угнетающих размышлений.

Хлопая ресницами, замечаю, как комично он смотрится в моей маленькой кухне. Весь такой высокий, в дорогущем костюме, уверенный в каждом движении, будто он уже не раз бывал здесь и знает, где достать чай и прочие мелочи. Помимо моей подсказки, он открыл еще пару шкафчиков и нашел баночку с сушеной мелиссой. А закончив с заваркой чая, Айдаров снимает кипящую терпким ароматом турку и наливает себе в чашку кофе. На мгновение я позволяю себе задуматься, как бы этот мужчина смотрелся на моей кухне без своего дизайнерского обмундирования, а по-простому: в спортивках и с взлохмаченной шевелюрой. Уверена, зрелище завораживающее, но я вовремя напоминаю себе о том, насколько это неуместно в наших реалиях, и быстро с шумным выдохом выбрасываю эту несбыточную картину из головы.

— Спасибо, — шепчу я немного сипло, когда Хаким ставит передо мной чашку ароматного чая с мелиссой и окончательно возвращает меня в реальность. Почти. Ведь я еще не до конца избавилась от его домашнего образа. Такого манящего и в то же время тяжелого. Тяжелого, потому что мне горько признаваться самой себе, насколько мне понравилась эта идея. Я даже не заметила, в какой момент мою грудь сдавило от порыва эмоций, перед которыми я едва успела захлопнуть дверь. Черт… Тру лоб пальцами. Что со мной не так…

Прочищаю горло и, поерзав на месте, выпрямляю спину.

Айдаров ничего не отвечает, снова отворачиваясь от меня. А через несколько минут аромат кофе с новой силой врезается в нос, Хаким ставит свою чашку кофе напротив моей и садится на стул.

И тогда я понимаю, что до этого момента я ничего не знала о неловкости. Наверное, поэтому моя дальнейшая речь напоминает поведение провинившейся ученицы в кабинете директора.

— Я не про чай, если что. — Прикусываю изнутри нижнюю губу. — Хотя и за него спасибо. Но я благодарила тебя за то, что ты сделал. — Киваю в сторону: — Там. В подъезде.

Хаким молчит, а я избегаю смотреть ему в глаза. Лишь украдкой рассматриваю его жилистую руку, спокойно лежащую на столе возле остывающей чашки кофе. Белоснежные манжеты. Роскошные часы и мужественные пальцы, призывающие меня к совершенно неуместным мыслям. Он всегда такой… Совершенный даже в мелочах.

— Я сделал то, что сделал бы любой на моем месте.

Его чувственный низкий голос напоминает мне о том, что я не одна. И только после до меня доходит, о чем он.

Вдох. Выдох.

Так… Нужно как-то собраться, а то так и буду мямлить.

Кусаю губу, но это не останавливает меня от глупости, срывающейся с языка:

— Почему ты вернулся?

Испуганно поднимаю глаза и вижу, как жеманно Хаким хмыкает, потирая большим пальцем подбородок.

— Любопытство самая безнравственная из человеческих страстей.

Тяжело сглатываю.

К черту трусость.

— Это не ответ. — Сжимаю пальцы рук в кулаки, напрягаясь каждой клеточкой тела, и это не ускользает от внимания Айдарова, который на моем фоне выглядит как король спокойствия. Он пожимает плечами.

— Тогда у меня нет ответа.

А потом Хаким переводит взгляд на меня, и я, не успев отвести свой, оказываюсь в ловушке. Его глаза такого глубокого цвета, что у меня нет сил оторваться от них. Кажется, еще немного — и громовое предупреждение достигнет моего сердца разрядом молнии. Грудь мгновенно заливает тепло, и я беспомощна перед этим. Беспомощна перед чувствами к этому мужчине. Тем более сейчас, когда он снова открыл мою дверь с ноги, как это сделал бы рыцарь, пришедший спасти принцессу из горящей башни.