Чтение онлайн

Сначала я наблюдал за разметавшимися на подушке шоколадного цвета волосами. А когда Алевтина повернулась в мою сторону, не мог перестать смотреть на ее трепещущие темные ресницы, приоткрытые пухлые губы и аккуратные хрупкие черты лица, особенно прекрасные во время сна.

Пару раз даже пытался прикоснуться к ней, но вовремя себя одергивал. И в итоге погряз в мыслях. От которых устал.

Наверное, поэтому и рассказал ей все. Мне требовалось выпустить из себя то, что душило меня не один год. Сколько ни боролся с потребностью заглушить все, так и не смог. Я должен был открыться именно ей.

Зачем?

А хер знает.

Возможно, хотелось просто дать ей понять, почему я возненавидел ее.

А может, просто надеялся, что это станет нашим общим освобождением и на этом все и закончится.

Но нет. Эта девушка не их тех, кто упрощает мне жизнь.

Она в очередной раз разрушила меня. И я даже не понял, в какой момент все превратилось в закономерность.

Закономерность рушить стены, которые я выстраивал годами.

Закономерность разбиваться подо мной от оргазмов.

Закономерность стонать мое имя и в бреду эйфории признаваться в любви. Уверен, она даже не помнит об этом. Я бы тоже предпочел выжечь это дерьмо из памяти.

Особенно после того, как она проорала мне в трубку какой-то бред о своих трусиках. Но, если честно, такой порыв лишь позабавил меня. По крайней мере, в первые тридцать секунд, пока ее крик не сменился короткими гудками, а затем тишиной, на смену которой пришло раздражение. Я уже ничего не смог поделать с желанием увидеть ее и потребовать объяснений. На моем члене она была куда вежливей.

Но проблема в том, что в тот вечер Алевтина не открыла мне дверь и больше не ответила ни на один звонок.

Я просидел в машине несколько часов. Черт возьми. Целую ночь. Но она так и не вернулась, а в окнах так и не мелькнул даже намек на то, что в квартире кто-то есть.

Твою мать.

Я снова об этом думаю. И снова теряю контроль, набирая ее номер. Но меня автоматически перекидывает на автоответчик.

Снова.

Какого, блядь, хрена?

Мало того, что она оставила меня с адским стояком и похмельем. Так теперь без какого-либо объяснения, не считая тех истеричных воплей, избегает всяческого контакта со мной.

Я, мать вашу, отказываюсь понимать женщин.

Стук в дверь прерывает мои мысли.

— Войдите! — рявкаю, раздраженно сбрасывая очередной неудачный вызов, и, заблокировав экран, швыряю телефон на стол.

Откидываюсь на спинку и зло провожу пятерней по волосам.

— Ох, кто-то сегодня не в духе. — Паясничая, Сусанна со стаканом кофе в руке дефилирует в узкой юбке-карандаше к моему столу. — Какая киска тебя укусила?

Она манерно присаживается на угол стола, закидывая ногу на ногу, и ставит передо мной стакан. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Настолько глубокий, что через мгновение мои легкие буквально всасывают горячий густой запах кофе.

— Ну, что на этот раз, Ромео?

Мысленно рычу.

— Давай без сарказма, Суса.

Беру стакан и делаю большой глоток ароматного кофе. Это первое, что сегодня попадает в мой желудок. И он с благодарностью урчит.

Прости, приятель.

Даже мое привычное расписание потерпело фиаско. Я всегда предпочитал, чтобы все находилось под моим контролем. Достаточно набил шишек в прошлом, чтобы вынести один ясный урок. Контроль. Вот что мне нужно. Если, конечно, ты не хочешь разнести свою жизнь в хлам. Но, судя по всему, я двигаюсь именно в этом направлении.

И не могу дать этому объяснение. Или могу, но не хочу. Потому что не люблю, когда меня держат за дурака.

Но в свете последних событий Алевтина точно держит меня за него. Потому что я, черт возьми, не могу объяснить, почему она сначала капитулировала на моем члене, а после исчезла задолго до моего пробуждения. А стоило мне предоставить ей свидетельство этого бегства, как она послала меня в глубокую задницу.

Вот и какого, спрашивается, хера?

Или, когда женщина добивается капитуляции мужчины, к чертовой матери срывая его с тормозов, получает особое удовольствие, показывая ему ментальный средний палец?

Все это время Сусанна смотрит на меня.

— Мне кажется, или ты думаешь о чем-то другом? Или о ком-то?

— Тебе не кажется, — ворчу я, дергая с шеи узел галстука. И снова этот испытующий взгляд. — Да, блядь, я снова трахнул ее. Довольна?

Стервозная ухмылочка.

— Не совсем. Говоря ее, кого ты подразумеваешь? Не мог бы пояснить?

— Ты знаешь, о ком речь.

Суса пожимает плечами.

— Прости, но список твоих вагин мне недоступен.

— Я говорю об Алевтине, — цежу сквозь зубы. — Довольна?

Суса кривит губы, постукивая пальцем по губам.

— И как давно?

— Ты, блядь, серьезно?! Какое это имеет значение?

— Ответь и узнаешь.

— Или мы закрываем тему, или убирайся на хуй из моего кабинета.

Замечаю странное выражение лица, будто эта сучка что-то знает.

— Ну а если я предположу, что это было примерно неделю назад?

Хмурюсь, грозя раздавить стакан. Какого черта ей нужно от меня?

— Допустим, — сдавливаю челюсти.

— Видимо, ты не так хорош в постели, раз после секса с тобой девушки превращаются в безликое пятно. — Суса тянется за моим кофе и подносит стакан к губам, а потом бубнит в него: — Хотя, возможно, все дело в том, что Гапонов убрал ее из фирмы.

— Он уволил ее? — Наблюдаю, как она жеманничает, распивая мой кофе, прекрасно зная, как меня это бесит. — И поставь, блядь, мой кофе на место.

Порываюсь вперед и выхватываю стакан. Но Суса лишь улыбается. Такой улыбочкой, что можно горло перерезать.

— Ага. Из-за тебя.

Ну вот и логика. Здравствуйте, блядь. Вот причина ее игнора.

— Ты опять с ним трахалась?

— Возможно. Не знаю. — Суса слезает со стола и, играя на моем растрепанном терпении, начинает медленно расхаживать по кабинету. — Тебя не касается, с кем я трахаюсь во внерабочее время.

— Этот хуй — твой бывший муж и мой конкурент. Я думаю, это, блядь, мое дело.

— Не переводи тему на меня, милый. Это после секса с тобой девушки несчастнее пасмурной тучи.

— Ты видела ее?

Разглядывает свой маникюр.

— Суса?

— Я не хотела тебе говорить, но…

— Что, блядь, но?

— Не ори на меня, истеричка.

— Не доводи до греха, — вскидываю руку. — Говори, мать твою.

Бросает на меня самодовольный взгляд, который обычно превращает в камень всех мужиков. Сегодня она еще и в линзах, что делает ее взгляд более прямолинейным и жестким. А знаете что? Ей не хватает обода из змей на голове. Вот, блядь, копия!