Чтение онлайн

— Ты видела, во сколько он ушел?

Замирает на полпути, а потом все же опускает плошку с супом на стол и, подняв на меня уже серьезный взгляд, кивает. А мне становится еще более неловко. Кусаю изнутри нижнюю губу и не замечаю, как от волнения вдавливаю ногти в ладони.

— Сказал что-нибудь?

Вздохнув, мама садится напротив.

— Нет. Мы не пересекались. Я услышала, когда он уже завел машину.

Молчим. Я прячу взгляд в тарелке, которую мама придвигает ближе ко мне. Но аппетит как-то незаметно ушел в туман. Точно так же, как и Айдаров.

— Аля…

— Ты рассказала ему о беременности? — перебиваю маму и поднимаю взгляд, чтобы увидеть ее реакцию.

Прочистив горло, выпрямляет спину и заявляет, глядя прямо мне в глаза:

— Да. Это я ему рассказала. — Собираюсь открыть рот с возмущениями, как жестом руки мама велит мне закрыть его. — Я уже говорила тебе, что не одобряю твоих помыслов матери-одиночки. Какой-никакой, но он отец будущего ребенка и имеет право знать о нем.

Прикусываю язык, убеждая себя не рычать на маму, но почему-то не выходит.

— Думаю, это только мне решать.

Мама хмыкает, сжимая губы в тонкую линию, а затем подается вперед и прищуривается, когда говорит:

— Может, я и неправа, что влезла. Но знаешь что? Я не жалею. Не сказала бы ты ему сейчас, и что? Дальше бы изводила себя? Для чего, Аля? Зачем ты усложняешь то, что и без того сложно? Решите вопрос как взрослые люди.

— Я не хочу ничего решать.

Откидываюсь на спинку стула и, сложив на груди руки, отвожу взгляд в сторону. Пятка сама по себе начинает отбивать нервный ритм. Знаю, что завожусь по глупости, но не могу ничего с собой поделать.

— Значит, позволь ему это сделать, — мама смягчает тон. — В конце концов, он мужчина.

Закатываю глаза.

— Который снова исчез.

— Дай ему время.

Выдохнув, на мгновение прикрываю глаза, а потом перевожу взгляд на маму, поражаясь тому, какой она странный человек.

— Ну что?

— Ничего, — качаю головой. — Просто ты удивительная женщина.

На что мама лишь отмахивается.

— Ох, скажешь мне тоже. — Кивает на тарелку: — Ешь давай.

— Ты действительно такая. Другая бы прибила, а ты вон… — пожимаю плечами, — понимаешь даже его.

Мама поджимает нижнюю губу, проводя ладонями по цветастой скатерти.

— Ну то, что я отношусь с пониманием, не значит, что не испытываю желания отвесить ему хорошую оплеуху. Только что это изменит? По крайней мере, ты уже сама спустилась на кухню и попросила поесть. А если бы я его прогнала и не пустила на порог, ты бы дальше чахла в своей комнате, как Кощей над златом. — А затем мама протягивает руки и ждет, пока я вложу в ее ладони свои. Крепко сжимает и понижает голос до шепота: — Послушай, милая, я люблю тебя. И, если для твоего блага мне придется принять Хакима, я это сделаю. Пускай ты мне не говоришь, но я знаю, что у вас все далеко не гладко. Я вижу это, и уже давно. Но, если он может все исправить и вернуть на лицо моей дочери улыбку, да ни в жизнь я не буду показывать свою материнскую гордыню! Ты и твое благополучие — вот что важно. А с Хакимом, думаю, мы со временем поладим. Раз такая пляска, то, наверное, стоит обсудить свадьбу?

И тут на меня словно выливают ушат ледяной воды. С запозданием выдергиваю свои руки и вскакиваю с места.

— Что?! Нет! Нет, мам! Какая свадьба?!

Она разводит руки, пожимая плечами.

— Можно просто расписаться. Ребенок должен расти в полноценной семье.

Я открываю и закрываю рот. И так несколько раз, пока пытаюсь подобрать цензурный ответ.

— Так. — Провожу ладонями по волосам. — Знаешь что… Наверное, я рано вылезла из постели.

— Я тебе дам рано! — мама грозит пальцем. — Нормально ты вылезла. В самый раз до своего истощения. Ты теперь не одна и надо думать своей балбесиной, к чему может привести такая голодовка, если вы, конечно, решили стать родителями здорового ребенка, а не…

— Мы еще ничего не решили!

— Решите. Время у вас есть. А сейчас ты должна нормально питаться и думать о своем здоровье! Ты теперь отвечаешь за двоих. Так что хватит депрессий. Соберись, морковка. Даже если папаша даст деру, у тебя есть мы! И, пока я жива, даже не думай об аборте. Бог дал тебе этого ребенка не просто так! Значит, так нужно. Значит, он тоже играет какую-то важную роль в твоей судьбе. И к тому же я уже давно готова к статусу бабушки. Думала, конечно,Паша будет первопроходцем. Но женщины, как всегда,берут самое сложное на свои хрупкие плечи.

Закрываю лицо ладонями и мотаю головой, не понимая, хочу я рассмеяться или заплакать, пока мама продолжает сводить меня с ума своей разговорчивостью. А потом опускаю руки, плюхаюсь обратно на стул и произношу с улыбкой на лице:

— Мам, — перебиваю ее, — ты такая болтушка.

И тут мы не сдерживаемся и обе смеемся. Если честно, за последнее время я так редко делала это, оттого сейчас смех получается таким чистым и искренним, что я даже забываю о своих проблемах и принимаюсь за плошку с супом.

Но все возвращается на круги своя, стоит мне снова подняться в комнату, где от входящего звонка разрывается мобильник.

Номер незнакомый, и я не задумываясь беру трубку.

— Да?

— Надеюсь, этот номер не попадет в коллекцию твоего черного списка? — богатый хрипотцой голос Айдаровавмиг запускает мое сердцебиение на повышенные обороты.

Закусываю губу и сажусь на подоконник, прежде чем заставляю свой голос звучать как можно снисходительнее:

— Зависит от обстоятельств.

Пауза затягивается. Закрываю глаза и незаметно провожу дыхательную гимнастику, после чего подтягиваю колени к груди и кладу на них подбородок.

— Привет, что ли, — первой не выдерживаю напрягающего молчания на другом конце провода, но почему-то чувство неловкости еще сильнее встает поперек горла. Но мне есть за что себя похвалить: мое приветствие прозвучало уверенно, даже несмотря на пылающие от смущения щеки.

— Привет, — с мягкостью произносит он, позволяя низкому голосу пролезть через динамик и перепрыгнуть на мою кожу.

Что за дурацкая реакция? Это просто телефонный разговор.

Да, разговор, которых у нас никогда не было. По крайней мере, нормально мы еще ни разу не говорили. Наверное, это все и усложняет. Я привыкла к мудаку Айдарову, а вот свою человеческую сторону он очень тщательно скрывал от меня.

— Ты еще здесь?

Мысленно хнычу и бьюсь лбом о колени.

Раз. Два.

Конечно, я здесь, а вот где ты? Очень актуальный вопрос.

— Какой-то странный разговор, — выдыхаю немного мучительно и безнадежно.