Чтение онлайн

– Ага.

– Так, ну хватит тут сопли разводить! Иди сюда, братан!

Сентиментальный момент заканчивается, и то ли Паша отстраняется, то ли его тащит в крепкие объятия Молотов, к которому следом присоединяется еще несколько друзей, но все вместе они начинают хором кричать «ура» и подкидывать брата в воздух, каждый раз ловя его и подбрасывая снова. В образовавшемся кипише я быстро занимаю свое место и громко выдыхаю, прежде чем чувствую мягкое прикосновение к своему плечу и, обернувшись, замечаю Лизу, усаживающуюся рядом со мной.

– Ты умничка.

– Спасибо, – улыбаюсь, смущенная ее вниманием.

– Я даже прослезилась, – шепотом, – чтоб ты понимала, я не плачу даже во время «Хатико», —хихикает она и, подав жест разливающему, указывает на наши бокалы. – На брудершафт? – Лиза подмигивает мне, и я принимаю приглашение, взяв фужер и переплетя с ней руки.

Но так и застываю с поднесенным ко рту бокалом, когда ловлю на себе прищуренный взгляд серо-голубых глаз. Мгновение, и я выдыхаю, теряя внимание Айдарова так быстро, будто он случайно мазнул по мне взглядом и по какой-то причине задержался. А сейчас он встает из-за стола и вместе с Алабаевой уходит с террасы. Только если он отвернулся, пренебрегая своим вниманием ко мне, то я продолжаю пялиться на него как дура, наблюдая за его широкой ладонью на загорелой пояснице губастой сучки. Ненавижу себя за то, что смотрю на них вплоть до самой бани, где эти двое скрываются за массивной дверью. Я так увлечена наблюдением, что даже не замечаю, как Лиза отстраняется от меня, пока перед моим лицом не появляется ее пустой бокал.

– Э-э-эй? Ты где летаешь, звезда?

Я раскрываю рот, почувствовав себя пойманной врасплох, и, чтобы избежать ненужных расспросов, с горящими щеками поднимаю указательный палец вверх – мол, секунду, а после быстро приникаю губами к прохладному стеклу, позволяя игристым пузырькам выстрелить в голову и охладить мою разгоряченную кровь. Ну или наоборот. Неважно. Сейчас не думать ни о чем такая большая для меня роскошь, что я повторяю и допиваю остатки шампанского, продлевая этот короткий момент свободы от собственных мыслей. И если мне придется напиться, дабы продолжать веселиться и отдыхать как ни в чем не бывало – так тому и быть.

По крайней мере, я так думаю ровно до тех пор, пока музыка и мелькающие огни не начинают смешиваться в одну размазанную картину. Вот я танцую с Пашей, а вот уже стою за домом с Лизой, пока она втайне от моего брата курит сигарету, зачем-то я тоже делаю затяжку, и на короткий промежуток все исчезает, а после я каким-то образом оказываюсь в комнате. И почему-то Пашкиной. Да и по фиг. Едва передвигая ногами, я добираюсь до кровати, на ходу стягивая с себя сарафан и бросая его в неизвестном направлении.

А потом натыкаюсь на знакомую вещь и осторожно касаюсь дорогущего дизайнерского пиджака. Прижав его к груди, наклоняюсь и зарываюсь носом в дорогую ароматную ткань. Черт возьми, это пиджак Айдарова. У меня нет сомнений.

Только ему может принадлежать настолько мужественный и чувственный запах, что я не могу оторваться от пиджака. Так и заваливаюсь вместе с ним на тахту, позволяя тяжелой прохладной ткани скользнуть по обнаженной коже. Боже… Изо рта вырывается стон, потому что это мимолетное касание можно спутать с его руками… Или я нарочно представляю их на своем теле, которое слишком быстро охватывает жаром. Черт, я, походу, действительно пьяна, но почему-то снова касаюсь тканью внутренней стороны бедра, представляя, как это же ощущение подарили бы мне его мужественные пальцы.

Мне слишком нравится происходящее, чтобы думать о последствиях. Безрассудность – это все, что у меня есть сегодня, и я, ведомая ею, просовываю руку под пиджак, не прекращая вдыхать запах его хозяина. Мягкая ладонь медленно скользит между ног, туда, где все уже пульсирует и ждет разрядки, накрывая изнывающее лоно теплом, которое он мог бы подарить мне. И это ощущение усиливается, стоит мне представить вместо пиджака самого Айдарова, лежащего на мне сверху. Придавливающего меня тяжестью своего тела. И опаляющего мои губы горячим дыханием. Я сгибаю ноги в коленях и расставляю их шире, проскальзывая пальцами в трусики. Боже, это то, что мне нужно. Тяжело сглатываю, предвкушая, как во мне взорвется подступающий оргазм… Секунда, и я касаюсь напряженного комочка, с тихим стоном выгибаясь дугой, а затем…

Вскрикиваю и быстро свожу ноги, замечая в дверях тень и тут же понимая, кому она принадлежит. За жалкое мгновение мутная пелена разбивается ужасающим осознанием. Айдаров. Бог мой! Это он! Смотрит на меня потемневшим, как ночь, взглядом. С пульсирующими желваками на скулах. А я… я лежу с зажатым между ног пиджаком.

Его пиджаком.

Тут же, как ошпаренная, отбрасываю вещь в сторону и жалею об этом… Потому что остаюсь в одном бикини, и у меня нет сил опустить взгляд и убедиться, что все на месте. Он ведь ничего не видел? Не знаю. Судя по тому, как сжимаются и разжимаются его кулаки, ему что-то не понравилось… Но ответа, конечно же, я не нахожу, а потом Хаким резкими шагами проходит в комнату и направляется ко мне, вынуждая попятиться на тахте назад, вот только, схватив свой пиджак и не сказав мне ни слова, он молниеносно уходит прочь. Оставляя меня в полнейшем смятении и с горьким чувством стыда. Как он отлично умеет делать…

Какой-то непрекращающийся звук, противным эхом разносящийся вокруг моего затуманенного мозга, становится причиной того, что я заставляю себя хотя бы приоткрыть один глаз. Это точно не будильник. Хуже. Это рингтон, который я когда-то поставила на своего начальника. Вот только я не могу понять, почему он звонит мне в воскресенье. Или оно было? Вчера, например.

Бл*дь! Неужели я проспала на работу?!

И вот это «проспала на работу» бьет по моей голове подобно кувалде. Наверное, поэтому она начинает неумолимо трещать, как только я меняю положение и подрываюсь на кровати.

Резкое движение неотвратимо влечет за собой последствия, и уже в следующее мгновение я зажимаю рот ладонью, с трудом сдерживая взорвавшийся в горле рвотный позыв. Нет, нет, нет… Только не это! Пожалуйста, господи! Только не похмелье! Я обещаю быть хорошей девочкой и больше не пить, только избавь меня от этого ужасного состояния.

Телефонная трель раздается снова, и я осторожно поворачиваю голову в поисках раздражителя. Только когда дотягиваюсь до тумбы и беру телефон в руки, понимаю, что нахожусь в своей комнате.

Что за фигня? Последнее, что я помню, – это то, как я… Похмельный мозг принимает эстафету под названием «Шерлок Холмс, или сколько бутылок я вчера выпила» и с пробуксовкой начинает восстанавливать хронологическую ленту событий. Правда лента какая-то с дефектом, потому что информации о том, как я оказалась в своей постели, на ней нет, зато отчетливо красуется воспоминание, которое я предпочла бы стереть. Ох, нет. Вот же дерьмо! Мне ведь приснилось то, что я вытворяла с проклятым пиджаком, да? Господи, умоляю, пусть это будет сон, самый кошмарный и отвратительный, но сон! Судя по тому, как все туманно в моей голове, не исключено, что это лишь игра больной фантазии. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось!

А потом… я вспоминаю бешеного Айдарова.

Какой стыд!

Нет, я что, правда решила устроить оргию с его одеждой?!

От подобной мысли хочется покачать головой, вот только, сделав это, я слишком быстро жалею: мне кажется, что мой череп напичкан шариками от маятника Ньютона, монотонно стучащими по гудящим вискам.

Я даже не знаю, от чего мне хуже: от злоупотребления алкоголем или от стыдливых воспоминаний…

Бог мой, но ведь так и есть. Я кончила от того, что терлась о гребаную тряпку от «Бриони», вдобавок чертовски хорошо пахнущую им.