Чтение онлайн

— Ты мучаешься, Дима?

Качаю головой. Многие бы женщины обрадовались, что бывший мучается, страдает, ищет встреч. Но у меня радости нет совершенно. Я же точку поставила, двигаться дальше стала, а сейчас он появился на моем пути вновь, как преграда.

— Да. Я жалею, что тогда ушел и разрушил нас.

— Так, — резко выставляю руку вперед, — Я не готова обсуждать это спустя столько времени. Не могу ничем помочь, Дима. У нас с тобой давно разные жизни, которые никак не пересекаются и идут параллельно. Если тебя мучает совесть, то не переживай, зла не держу. Это был хороший урок, который я усвоила на всю жизнь. Но давай не будем прошлое ворошить… Ни к чему все это. У меня все хорошо, у тебя, судя по всему, тоже все нормально. Видишь, мы оба справились друг без друга.

Внутри меня что-то надрывается, не давая мне высказаться о той боли, что он причинил. Не нужно ему знать, как я рыдала ночами, как хотела, чтобы все оказалось неправдой. А сейчас уже поздно. Слишком поздно. Я многое о себе поняла, поняла, какой хочу быть, какого мужчину рядом хочу и вообще чего хочу от жизни.

— Да, прости, — он больше не развивает эту тему. Отпивает кофе, — Идеальный. У тебя всегда получался самый вкусный кофе.

— Спасибо, — нацепляю вежливую улыбку.

Даже и не знаю, о чем нам еще говорить… Между нами нет ничего общего. Совсем. И потомство мы не оставили, значит так должно было быть. Хоть эта тема и болезненная до сих пор для меня, я научилась жить с этой реальностью, не сбегая никуда.

— Аврора, ты не подумай, что я лезу не в свое дело. Просто хотел спросить, тот мужчина, что был тогда с тобой на дороге, у вас все серьезно?

— Да, — мгновенно отвечаю на вопрос, — У нас все серьезно. Его зовут Мирон.

Конечно, я не буду рассказывать бывшему, что в наших отношениях с Мироном есть некие трудности и разногласия. Да и сама я до конца не понимаю, что чувствую. С одной стороны, мне с ним хорошо, но каждый раз, когда у него случается подобный приступ ревности, я теряю интерес. Меня это раздражает. Он не доверяет мне, а без доверия отношения не получатся.

— Я понял, — Дима отставляет чашку с кофе, — Прости, что потревожил. Я рад, что ты здорова. И самое главное — счастлива. Ты права, я не должен лезть к тебе с прошлым… Сам виноват.

Он встает, надевает пальто, на меня больше не смотрит. И я ощущаю, как между нами лопается какая-то нить. Что-то, что удерживало нас, а сейчас этого больше нет. Дима делает шаги к двери, а потом останавливается у букета красивых пионов. Свежие, новая поставка.

— А можешь мне букет собрать из белых пионов, пожалуйста? Штучек двадцать пять.

Сжимаю плотно губы.

— Да, разумеется.

Красиво упаковываю ему букет, он оплачивает покупку, и, прижимая к себе ароматные цветы, движется в сторону выхода. В момент, когда рука Димы касается дверной ручки, дверь распахивается.

— Ага, говоришь, нет у тебя ничего с бывшим? Аврора! — Мирон пышет злостью и яростью, я даже начинаю его бояться, — Ты меня за нос решила водить?

— Мирон, успокойся. Дмитрий зашел за букетом.

— Именно к тебе? У нас в городе больше нет цветочных? У тебя единственной только?

С шумом выдыхаю воздух, черт… Эта ревность… Это ужасно. Она забирает все силы и энергию.

— Мужик, успокойся, — Дима вмешивается в разговор, — У Авроры в магазине лучшие цветы.

— Ты сам, блядь, успокойся! Чего ты ошиваешься вокруг нее? Думаешь, я поверю в такие случайности? Сначала авария, теперь вот цветочки. Дальше что? Трахать ее будешь?

Я заливаюсь алой краской. Делаю шаг вперед, выходя из-за цветочного прилавка.

— Уходи! — указываю Мирону на дверь, — Это перебор. Ты… перешел черту.

Между нами разгорается конфликт, и мне так стыдно, что Дмитрий становится его свидетелем и косвенным участником.

— Хватит!

Громко стучу доской прилавка. Звук резкий, хлёсткий — он рассекает воздух, останавливая завязавшийся конфликт. Я невероятно зла. На всех троих, включая себя. Внутри всё горит, будто кто-то поджёг фитиль, и пламя уже подбирается к сердцу.

— Мирон, иди! — он весь красный, брызжущий злостью и какой-то глухой, невысказанной обидой. Его свирепый взгляд, полный невыплеснутого гнева, врезается в меня, как остриё ножа.

— Да пошло оно всё! — рычит он.

В два шага пересекает расстояние до двери, движения резкие, почти судорожные. Только открывает её, как внезапно тормозит. Замирает на пороге, будто что-то удерживает его. Поворачивается, вновь глядя на меня, и широким, решительным шагом направляется ко мне.

Я инстинктивно отступаю на полшага, чувствуя, как внутри всё сжимается. Замечаю, что Дима уже делает движение в мою сторону, но не успеваю осознать — ладони Мирона грубо обхватывают моё лицо.

Я будто отключаюсь. Стою, не двигаясь, как парализованная. Его губы врезаются в мои с такой силой, будто хотят оставить клеймо, выжечь на коже воспоминание.

С ужасом перевожу глаза в сторону замершего поодаль Димы. Он стоит неподвижно, но в последний момент отворачивается, словно не хочет быть свидетелем этой сцены.

— Хватит! — отталкиваю Мирона, полностью сбитая с толку всем происходящим.

Моё дыхание прерывистое, сердце колотится где-то в горле.

— Я позвоню позже.

Эти слова — не обещание, а предупреждение. Я ещё дам понять, какую реакцию вызвали его действия. Он же в ответ смотрит на меня с подозрением и злостью, а его глаза всё ещё полыхают.

Несколько секунд мы упрямо не отводим взглядов, словно два бойца на ринге. Наконец, он на месте круто разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что стёкла витрины дрожат.

Когда закрывается за Мироном, я выдыхаю, но в воздухе застревает неприятное послевкусие — смесь гнева и растерянности.

— Извини за это, — неловко поправляю блузку, стараясь скрыть дрожь в руках: — Он…

— Ничего, Аврош, — Чадов улыбается, но от этой чёртовой улыбки внутри что-то щемит.

Она не тёплая, не успокаивающая — она как лезвие, аккуратно скользящее по нервам.

— Просто будь осторожна, ладно? — он поджимает губы, а мне хочется горько усмехнуться.

Один, кого я безумно любила, предал. Второй, который должен был стать тихой гаванью, оказался каким-то спрятанным водопадом в джунглях — красивым, завораживающим, но опасным.

— Я не имею права лезть и раздавать советы… но…