Чтение онлайн

Ты должен найти тот самый свой баланс, чтобы и не быть слишком самостоятельной для человека рядом и вроде бы не стать той, кто не может абсолютное ничего. То есть найти эту грань, чтобы давать понять мужчине, что он нужный, и в то же время, чтобы не переусердствовать со своим «я девочка и не хочу ничего решать». Правда, второе мне уже по выслуге лет и не светит.

Усмехаюсь собственным мыслям и проверяю онлайн-заказы. Сделаю их, а остальное уже завтра, слишком уж много всего, хоть поставку разгребли немного.

Иду закрыть магазин, чтобы не беспокоили редкие покупатели, которые вспомнили о цветах. Когда подхожу обратно к стойке, включаю ненавязчивую музыку и достаю упаковочную бумагу.

С Димой мы говорили часа два назад, он, наверное, в офисе. Бросаю взгляд на время, домой уже не поеду, здесь дождусь, чтобы забрал меня. Когда я раздумываю по поводу машины, которую придётся оставить на парковке, телефон отвлекает звонком.

— Аврора Романовна Чадова? — незнакомый голос ровным тоном

— Здравствуйте, слушаю…

— Дмитрий Чадов…

Сердце замирает, и я медленно и глухо перебиваю.

— Что с ним?

— Его доставили в больницу около сорока минут назад, мы связались с его водителем, он сказал, позвонить по этому номеру…

— Где он лежит? — нет паники и суеты, с которой я бы сорвалась с места.

Сейчас в голове лишь то, что такое может случаться часто и я должна быть в силах справляться с собой. Пусть и внутри тревога, словно ищейка пытается прильнуть куда-нибудь, где ей будет удобно. Я только лишь крепко сжимаю крафтовую бумагу в руках.

Бросаю трубку, как только получаю информацию об адресе и палате. Хватаю пальто, пытаясь держаться и не поддаваться истерии. Хотя, признаться, мне очень хочется.

Но это я уже проходила, и я осознанно шагнула туда, где будет страшно. А потому, сейчас должна взять себя в руки и держать в них столько, сколько смогу.

Выхожу из магазина, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

— Аврора Романовна, — слышу как меня окликает голос, и повернувшись, вижу мрачного водителя Димы: — Я помогу.

Он в два шага преодолевает расстояние, оставив дверь в салон машины открытой. Проверяет уже закрытый вход в магазин и тут же открывает пассажирскую дверь машины.

— Такое часто? — единственное, что я спрашиваю, уже сев на сидение.

— Бывает, — хмуро говорит он, поджав губы.

Киваю, закрывая глаза, чтобы смахнуть наливающуюся влагу.

Я смогу, что бы там дальше ни было уготовано судьбой.

Алексей садится, и машина тут же срывается с места.

— Есть ли какой-то план по таким случаям? — спрашиваю скрипучим из-за кома в горле голосом.

— Да, звонят всегда мне, потому что у него в портмоне лежит мой номер и номер лечащего врача. — киваю на слова Алексея: — А дальше, если он уже доставлен куда-нибудь в районную больницу, как правило, мы быстро организовываем перевозку. Однако, случается по-разному из-за состояния шефа.

Принимаю информацию, вновь сокрушаясь, как же я много пропустила, когда была нужна.

— Поняла, — глухо отвечаю водителю.

В сумке вибрирует телефон, но я даже не глянув и так догадываясь, что это может быть Мирон, сбрасываю звонок и ставлю режим полёта.

— С вами ему и правда легче, — говорит Алексей тихо, словно сам Дима его услышит: — Даже несмотря на состояние физическое… — бросает взгляд в зеркало заднего вида.

Понимаю, о чём говорит мужчина, и пытаюсь неловко улыбнуться сквозь подступающие слёзы.

Доезжаем мы на удивление быстро, а когда нас провожают к палате, я с несколько секунд не решаюсь войти. Алексей обыденно садится на стул возле палаты и покорно ждёт. А я, прикрыв глаза и сделав глубокий тяжёлый вдох, вхожу.

— Подняли тебя на уши, да? Всё хорошо, родная. Не переживай.

Она привстаёт на локтях, мягко улыбается мне.

Сажусь на край кровати, чтобы быть ближе к нему. Игнорирую стул у стенки намеренно.

— Давай будем честными друг с другом. Это очень важно, Дима. В прошлый раз у нас не вышло честности, и посмотри, куда это привело.

Он вздыхает, откидывая голову обратно на подушку. Я кладу руку поверх одеяла, поглаживая его живот через плотную ткань.

— Из-за химиотерапии периодически меня отключает. Но это просто побочка. Врач говорит, что нужно больше покоя, воздуха, меньше работы. Ни в коем случае не забрасывать работу, чтобы не быть овощем, но и не пренебрегать отдыхом. С последним у меня беда.

— Ясно, — усмехаюсь, — Возьму под свой личный контроль твой отдых.

— Значит, будешь рядом ещё чаще?

— Значит, буду.

Сомнений во мне нет. Они словно испарились в ту же минуту, когда между мной и Димой случилась близость. Я чётко осознала тогда все свои чувства. У меня не осталось вопросов, и нет причин искать ответы.

Словно картина из пазла, которую я тогда долго не могла собрать из-за отсутствующей детали, вдруг стала целостной.

— Можем, мы поедем куда-то вместе отдыхать? Тебе можно летать?

— Можно. Между курсами химиотерапии можно. Куда бы ты хотела, Аврош?

— Хочу в Сочи. Помнишь, наше место. Где мы на пляже пили вино и кидали камни в воду, загадывая желания.

— Помню, Аврош. Я всё помню, что связано с тобой.

Кладу голову ему на грудь. Он поднимает руку и гладит очень медленно и трепетно. Каждое его прикосновение отдаётся какой-то тупой болью внутри. Я не могу отделаться от мысли, что, возможно, у нас не так много времени осталось. Но я хочу его сполна использовать.

А потом сама же ругаю себя, что вообще позволила так думать? Потому что всё будет хорошо! Я верю и знаю!

Сама не замечаю, как под мерное дыхание и вздымающуюся грудную клетку мои глаза закрываются и я засыпаю. Ухожу в лёгкую дрему. И Дима вместе со мной.

Будит нас медсестра, которая приходит ставить Диме капельницу. Я быстро целую его в губы и обещаю завтра зайти.

— Мы завтра его уже отпустим, — спокойно отвечает медсестра, устанавливая катетер.

— Тогда я заеду за тобой, Дима.