Чтение онлайн

Агата уходит – быстро и безвозвратно.

Вижу, что она вот-вот заревет, и решаю ее не останавливать.

Толку-то?!

Попытаюсь обнять, поцеловать, утешить, она меня оттолкнет.

А в остальном... я же знаю, она терпеть не может, когда кто-то видит ее слезы.

Так что мне же лучше: пусть прорыдается где-нибудь в одиночестве, так больше шансов, что потом она придет в себя, успокоится и начнет наконец думать головой.

Потому что подумать-то есть о чем.

В первую очередь – о том, кому в случае развода достанется ее распрекрасная авиакомпания.

У Александра Владимировича Героева, отца Агаты, было сто процентов акций, и он был единственным ее владельцем. В его времена даже совета акционеров не было – только совет директоров. Все важные и судьбоносные решения Александр Владимирович принимал единолично.

Вроде бы, он предлагал долю компании своей жене, Екатерине Андреевне, но та благородно отказалась... и до сих пор благородно живет без единого процента акций в кармане. Не бедствует, конечно, но мне ее не понять.

Ну а Александр Владимирович, когда начались проблемы со здоровьем, написал завещание, в котором поделил акции компании ровно между дочерьми: пятьдесят процентов – Агате, пятьдесят процентов – Агнии, ее родной сестре, которая на десять лет младше.

Сестры стали равноценными владельцами бизнеса.

А дальше – самое интересное.

И Агата, и Агния отдали часть своих акций семье.

Агата отдала десять процентов мне – я немало вкладывался в бизнес и, думаю, вполне это заслужил, – и по пять – Зое и Славе.

Агния отдала по пять процентов своим трем дочкам: Алисе, Амелии и Ариадне... чудные имена, правда?! Ну да ладно, не об этом речь...

Речь о том, что ни у кого теперь нет контрольного пакета.

А контрольный пакет – это пятьдесят один процент.

И если я каким-то образом добуду себе сорок один процент акций, то смогу решать судьбу авиакомпании.

Что мне для этого нужно?!

Во-первых, убедить Агнию, сестру жены, в том, что она должна отдать мне свои акции.

Во-вторых, убедить в том же самом собственных детей.

Я уже довольно долго – с того самого момента, как начал влюбляться в Лину, – думаю обо всем этом, но теперь... теперь пришло время действовать.

И у меня есть план.

Ну а пока, прекрасно понимая, что Агата не вернется, я пишу сообщение Лине:

«Возвращайся, она ушла!»

Забавно выглядит в переписке, где предыдущим сообщением значится мое же «Не возвращайся, жена пришла!»

Лину это тоже забавляет, но она действительно возвращается.

– Ты быстро, – удивляюсь я.

– Была в кафешке в здании напротив, – объясняет мне моя возлюбленная. – Как будто чувствовала, что она ненадолго... Она теперь все знает, да?

– Да, – киваю.

– Ну, давно пора было.

– Верно. Но теперь придется действовать быстрее, чем я планировал.

– Тем лучше. Ты уже весь извелся, продумывая план. Спать нормально перестал. А теперь начнешь делать, что задумал, и сон снова к тебе вернется... если я позволю, конечно, – игриво строя глазки, она усаживается ко мне на колени.

Я обнимаю ее:

– Ну ты и кошка!

– От котика слышу!

Я смотрю на нее и думаю: да, она стоит того, чтобы сделать это.

И я сделаю.

Я отберу у Агаты авиакомпанию.

– Агата Александровна, вы уверены, что хотите полетать прямо сейчас?! – с сомнением спрашивает меня Валентин Петрович Исаев, руководитель полетов на аэродроме, куда я прибыла. – Погода не самая благоприятная...

– Неужели штормовое предупреждение?! – уточняю я деловито, потому что меня интересует только официальная информация.

Я давно совершаю полеты с этого аэродрома и давно знакома с Валентином Петровичем. Он, конечно, профессионал своего дела, но еще – человек довольно тревожный. Откровенно говоря, он вообще каждый раз поражается, что такая беззащитная на вид женщина вроде меня в полном одиночестве поднимается в небо. А если еще и вечер, и погода не самая лучшая... тогда он полон сомнений!

– Нет, штормового предупреждения нет, но...

– Константину Игоревичу вы бы разрешили полет?! – щурюсь, спрашивая про одного из самых опытных пилотов-любителей в нашем маленьком аэроклубе.

– Конечно, но он же...

Он же – что?! Мужчина?!

Мысленно ворчу на Валентина Петровича, но знаю: он правда очень за меня беспокоится. Наверное, это тот самый так называемый доброжелательный сексизм, который в его случае я готова простить...

Он все-таки сильно старше меня – ему почти семьдесят.

Мое-то поколение страдает тем, что порой не считает женщину за человека, что уж говорить про поколение моих родителей! Там женщина – только чтобы детей рожать, борщи варить да полы мыть... Приложение к мужчине, не более.

То, что Валентин Петрович вообще разрешил мне летать с этого аэродрома, уже победа.

Конечно, я могла бы выбрать другое место, но именно этот аэродром – ближайший к дому и самый удобный для меня.

Вот и терплю, каждый раз мягко настаивая на своем и отвоевывая свое право на небо.

– Ладно уж, летите! – говорит Валентин Петрович. – Только очень осторожно!

– Конечно! – улыбаюсь я и спешу к своему чижику.

Почему чижик?!

Наверное, потому что обычно машины называют ласточками, но мой самолет – ну никак не ласточка! Он чиж! Красивый, новенький, чешской фирмы, двухмоторный, двухместный, амфибия!

Минут двадцать уходит на то, чтобы проверить все системы, и вот – я готова к полету.

Через наушники связываюсь с Валентином Петровичем, запрашиваю разрешение на выезд из ангара.

– Добро! – говорит он после официального ответа, и я осторожно выруливаю на полосу.

Погода, конечно, и правда не самая лучшая. Закат давно догорел – это в Сочи вообще дело быстрое, – небо темное, ветер качает пальмы, по небу плывут тучи, вероятно, через полчаса-час начнется дождь.