Чтение онлайн

Красивый, ухоженный. Представительный.

Отпускаю портьерную ткань и отворачиваюсь.

— Мяу.

Гляжу вниз немного испуганно. Лес улегся у меня в ногах. Гордый мой, самостоятельный. А все равно ластится. Словно чувствует, что мне поддержка нужна и одной сейчас очень тревожно.

Беру его на руки и медленно сажусь на диван. Готова побиться об заклад, что затравленно выгляжу.

Да это все бред какой-то!

Никуда я не пойду!

Через пятнадцать минут с опаской выглядываю вновь.

Машина на месте. Как стояла, так и стоит: переливается в свете уличных фонарей.

Телефон оживает, предупредительно чавкнув сердитой вибрацией.

Я тяжело сглатываю.

Незнакомый номер. Тот же самый или другой, откуда мне знать.

К телефону я не притрагиваюсь.

Даже не знаю, что сказать в ответ на такую странную, нереальную в моей действительности ситуацию.

Пропускаю звонок намеренно, не понимая, для чего пускаться в ненужные объяснения.

Автомобиль не оставил свой пост ни через пять минут, ни через десять, ни через тридцать.

Дальше я уже перестала вести наблюдение. Заниматься своими делами я, правда, тоже перестала.

Наспех приняла душ и в полном смятении легла в постель.

Обнимая кота, старалась даже не шевелиться.

Так бы и уснула, если бы не новый поздний звонок.

Подскакиваю на кровати, позабыв о прижавшемся ко мне Лесе. Недовольное громкое мурчание сопровождает резкое движение моей руки.

Номер тот же, с которого звонили первые оба раза.

Да что же это!

Со злостью принимаю вызов, готовая высказать незримому собеседнику все, что я думаю о его постыдных просьбах и условиях!

— Алло! Может, хватит атаковать мой телефон?!

— Анастасия Борисовна. Машина ожидает вас уже два часа. И не только она.

Это он?! Это Ольховский?

— Я же ясно дала понять, что меня подобные предложения не интересуют. Отзывайте водителя, человек уже устал сидеть на месте третий час.

— Очень жаль, что сегодня вы не отважились составить мне компанию и пренебрегли моим обществом. Как-то неожиданно досадно.

В его голосе звучит веселье? Да?!

— Илья Захарович. Мы скоро закончим работу над проектом, и у нас есть все шансы расстаться на дружеской ноте. Возможно, даже еще посотрудничаем в будущем. Так к чему сейчас это варварство?

— Машина ждет тебя до полуночи, — твердит собеседник, словно и не слышит меня. — Если передумаешь, я буду чрезвычайно рад. Завтра в то же время на том же месте. С наилучшими пожеланиями, Анастасия Борисовна.

Оставляя меня в полной растерянности, Ольховский — а теперь я точно уверена, что это был он, — заканчивает наш бессмысленный разговор.

Голова касается подушки.

Я закрываю глаза, но сон все не идет. Волнение разыгралось не на шутку. Пальцы сами впиваются в корпус телефона, а я никак не могу убедить себя, что ничего страшного не произошло. И все это лишь досадное недоразумение.

На сердце камень ложится, что-то так тянет внутри, словно душа беду чувствует.

***

Утром Ольховский делает вид, что вчерашнего вечернего разговора и не было. Он спокоен, собран. Отстранен. На камеру не обращает никакого внимания.

Мы с командой уже знаем, к чему готовиться, поэтому настроение у ребят сегодня получше. Работа спорится, присутствие на официальных встречах и совещаниях вызывает интерес. Большую часть из этого нещадно вырежем, оставим что нужно.

Сегодня моя команда расходится раньше, чем вчера: на вечерние переговоры нас не позвали, а нам и приятнее.

Я неустанно слежу за тем, чтобы ненароком не остаться наедине с Ольховским, и это у меня получается великолепно.

Только одного я не учла, что возникнет ситуация, когда я и отказать-то окажусь не в праве…

Вот глупая.

— Анастасия Борисовна, — обращается ко мне парень из охраны мэра, и несколько голов поворачивается в его сторону. — Илья Захарович хотел у вас уточнить что-то, — парнишка кивает себе за спину. На… машину. — Вы не могли бы уделить минутку.

Не вопрос. Не просьба. А отказаться как? На глазах у всех взбрыкнуть и сказать, что негоже это барину в машине ждать? Пусть сам ко мне топает и спрашивает при всех?

Вот влиплаааа…

Ладно.

Иду…

Это он специально так все подстроил? Мол, говорил же, что все равно в машину сядешь?

Парень распахивает дверь и подает руку.

Я благодарю его за галантность, но до ладони не дотрагиваюсь.

Прежде чем сесть в салон, чиркаю быстрым взглядом по мужчине в темно-сером костюме. И вынужденно подаюсь к нему.

Сижу напряженная, спина ровная, словно мне швабру к спине привязали. Как в детстве.

Водителя нет.

Здесь только я и Ольховский.

— Ну, здравствуй, Настенька, — он произносит мое имя так сладко, по-доброму. И улыбается даже. И снова одними губами. Лицо будто из мрамора высечено. Эмоций — ноль! Даже несмотря на то, что губы растянуты с деланной радости. — А говорила, в машину мою не сядешь. Обманывала, кажется. Себя.

— Вы хотели что-то уточнить?

— Разумеется.

Корпусом разворачивается ко мне, сверлит тяжелым взглядом.

Сейчас вот-вот набросится, как зверь. А такой точно не пощадит. На куски разорвет, даже не задумываясь.

И молчит. Специально нагнетает.

— Вчера ты занята очень была. Это я понял уже, — дает он попытку мне оправдаться. Сам предположения выстраивает. Мне же только кивнуть останется. Согласиться. Но я никак его слова не подтверждаю. — Когда свободна будешь?

Это он так мне навстречу идет? Оригинально, дааа…

— А я вообще не свободна, Илья Захарович.

Подчеркиваю обращение к нему. Никаких фамильярностей!

Ну и что, что привираю! Мне сейчас это на руку!

Ольховский лишь ухмыляется.

— Это не слишком приятные новости, но мы все порешаем, — скалится. — Кстати. А почему с мужем-то разошлись?

— Я не готова обсуждать такие интимные вопросы.

— Хм… А я был бы не против. Ты только помни, я не люблю, когда мое трогают. Договорились?

— Я на ваше и не претендую, — увиливаю намеренно, изворачиваясь.