Чтение онлайн

Несколько секунд Алекс ничего не говорил, видимо обдумывая сказанное.

Фан подняла чашку и снова сделала несколько глотков. Странно, но она чувствовала себя спокойной. Алекс, конечно, прав, — им действительно нужно было поговорить. Сейчас они устранили все недоразумения, и теперь вопрос только в том, что будет с ними дальше? Алекс получил объяснение, которого ждал, но чем это все кончится? Может, он собирается уйти с дружеским рукопожатием?

Но может ли она позволить ему уйти, не сказав всей правды?

Совесть неделями мучила ее, и Фан успокаивала ее, объясняя, что Алексу все это совершенно безразлично. Но выяснилось, что его удерживало другое. Что же теперь она скажет своей совести?

— Должен признаться, я впервые испытал такой страх и замешательство, — наконец сказал Алекс.

— Это из-за меня. Все произошло так быстро, мне некогда было подумать. А когда у меня появилось несколько минут для этого, я запаниковала.

— Напомни мне в следующий раз, когда я пойду в душ, что тебя нельзя оставлять одну, — сказал он беспечно.

У Фан пересохло во рту, как только она услышала о следующем разе. А хочет ли она следующего раза?

— Что будет с нами дальше, Фанни? — спокойно спросил Алекс, и Фан почувствовала, что напряжение возвращается к ней.

Почему у него такой ясный и пронизывающий взгляд? Как может женщина разумно мыслить, чувствуя на себе такой взгляд? Как Фанни могла о чем-то думать, когда ее пульс все учащался, а в голове крутились лишь его слова о следующем разе?

— Не знаю, — тихо ответила она.

— Ты сожалеешь о той ночи?

Сожалеет? Эта ночь навсегда изменила ее жизнь. Изменила так, что Алекс и не догадывается. Но все-таки сожалеет ли она о ней? Почему Алекс задает ей вопросы, на которые она не хочет отвечать?

— Нужно бы.

Алекс сдержал улыбку, услышав это признание. Фан не хотела ему признаваться, но она не сожалела о той ночи, как и он.

Он взял Фан за руку и удержал, несмотря на ее попытку вырвать свою ладонь.

— Фан, я думаю, мы оба должны согласиться: между нами все еще что-то есть.

Фанни с удивлением и испугом посмотрела на Алекса, но ничего не ответила.

— Я хочу еще раз увидеть тебя. — Он должен был это сказать. Она, если хочет, может выкинуть его из своей жизни, но он не собирается уходить, не высказав того, для чего сюда пришел.

Ладонь Фанни дрогнула в его руке, будто заявление Алекса током прошлось по ней. Он хочет еще раз увидеть ее! С момента, как он появился сегодня утром в ее магазине, эта мысль не приходила ей в голову. Фан почувствовала мелкую дрожь, пробегающую по спине. Жаль, что ее нельзя приписать холодной зимней погоде, которая не бывает в Южной Калифорнии. Нет, она должна быть честной, хотя бы сама с собой, и признать, что то — дрожь радости. Радости увидеть Алекса снова.

Та чудесная ночь запечатлелась в ее памяти как счастливейший момент ее жизни. Но она ничего не сказала об этом Алексу.

— Почему?

Вопрос удивил его, но он не подал виду.

— Между нами существует какая-то связь, Фан. Ты не можешь этого отрицать, даже если тебе очень хочется. — Он помолчал, остро сознавая, что теперь между ним и Фан действительно очень тесная связь, которой раньше не было, только он не знал, какая именно. — После той ночи стало очевидно: что бы ни заставило тебя попросить развода пять лет назад, притяжение между нами не погибло.

— Это скорее привязанность, родство, нежели физическое притяжение, — возразила Фан, беспокойно шевелясь на стуле. Она попыталась выдернуть руку, но Алекс крепко обхватил ее, не отпуская.

— Нет, скорее физическое притяжение, и мы оба это знаем.

— А может быть, просто ностальгия? Мы были женаты, и между нами теплятся старые чувства, — предположила Фан, сознавая, что она почувствовала бы себя опустошенной, если бы Алекс согласился с таким легковесным объяснением.

— Ты в самом деле так думаешь? — спросил Алекс. Его глаза требовали правды.

— Нет, — еле слышно ответила она, мотнув головой.

— Я тоже.

Большим пальцем Алекс рассеянно поглаживал тыльную сторону ее руки. Она не могла собраться с мыслями, чувствуя это ритмическое движение.

— Я хочу видеть тебя, Фан. Без надежд и обещаний. Я просто не хочу нарушать то, что восстановилось между нами.

Фан колебалась, разрываясь между отчаянным желанием сказать «да» и побуждением вновь от него убежать. Да, она хотела выяснить, что их связывает. Но почти так же сильно ее терзал старый страх — воспоминание о том, что, выйдя замуж за Алекса, она оказалась как бы заслоненной им, что Фанни Майлз тогда перестала существовать, став не больше, чем маленькой незначительной частью Алекса Грэди.

— Мы не будем торопить события? — спросила она почти шепотом.

Чувствуя, что она сдается, Алекс плотнее сжал пальцами ее руку.

— События будут развиваться так медленно, как ты хочешь, — пообещал он.

— Без надежд? — спросила Фан, будто ее сердце не было наполнено надеждой.

— Ни одной.

— А если ничего не выйдет, не будет сожалений?

— Не будет.

— Без секса?

Когда она спит с ним, то совершенно не может ясно мыслить.

— Без секса, — подтвердил Алекс, все-таки поколебавшись секунду. Его губы изогнулись, выражая сожаление. — Хотя мы с тобой легковоспламеняющаяся комбинация, и, по-моему, теперь наша способность воспламеняться заметно усилилась.

Фан не могла этого отрицать, но и не желала соглашаться, тем более что в его тоне она уловила известную дерзость.

— Ну, договорились?

— Договорились.

Да поможет ей Господь!

— Кого ты снова видел?

Алекс вздрогнул от резкого кричащего голоса младшей сестры, который угрожал не только его барабанным перепонкам, но и деланому спокойствию его строгого офиса в «Грэди Архитектурал». Если она продолжит говорить таким голосом, вскоре все служащие Алекса будут знать подробности его личной жизни.

— Ты слышала меня.

— Я слышала, но не могу поверить своим ушам! — во взгляде Абби одновременно присутствовало и осуждение Алекса за его действия, и желание защитить его. — Обещай мне, что не будешь больше видеться с Фанни.

— Я не буду больше видеться с Фанни, — покорно, как попугай, повторил Алекс.

— Как ты мог, Алекс? И это после того, что она ушла от тебя пять лет назад?! — глаза Арабеллы, такие же изумрудно-зеленые, как у брата, были полны упрека.

— Ты так говоришь, будто она исчезла ночью, прихватив с собой фамильное серебро и мою преданную собаку.