Чтение онлайн

Фан дернула рукой, пытаясь высвободиться, и Алекс отпустил ее. Он проследил, как она взяла чашку с какао, чтобы только чем-то занять руки.

Мысленно он напомнил себе о терпении, в то время как Фанни трепещущим взглядом посмотрела ему в лицо. Прошла всего неделя, как он вернулся в жизнь Фанни. Но он и не рассчитывал за несколько дней воссоздать все то, что они утратили за пять лет.

— Мы будем украшать елку или оставим ее в естественном виде? — спросил Алекс беспечно.

Он заметил, что напряжение, окутавшее Фанни, ослабло. Беззаботный тон, с которым Алекс задал вопрос, вернул их на твердую почву. Он подумал, что Фан похожа на полудикого котенка. Она подходила близко и тут же убегала прочь, как только он пытался протянуть к ней руку.

Терпение! Его у него никогда не было. Но он готов научиться ему, если хочет вернуть Фанни. Он все еще не знал, что за ошибку он допустил, из-за которой она попросила развода. Но что бы это ни было, на сей раз он решил найти путь, который вернет ее.

— Будь осторожен! — Фанни с беспокойством наблюдала за Алексом, влезшим на лестницу-стремянку. Стоя на предпоследней ступеньке, он поднялся на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхушки елки и надеть на нее стеклянного ангела.

— Я вовсе не горю желанием сломать себе шею. — Алекс изловчился и уверенно нацепил игрушку на макушку ели.

— На самом деле я боялась, что ты упадешь на елку и сломаешь ветки…

— Спасибо за беспокойство о моей безопасности, — сказал он холодно.

— Пожалуйста.

На ее щеках появились ямочки, и, посмотрев на них, Алекс еле сдержался, чтобы не заключить Фанни в объятия. Он незаметно тоскливо вздохнул, сложил стремянку и отнес ее на веранду. Когда же вернулся, Фан уже выключила свет, и комната, освещенная только огнем в камине, погрузилась в полумрак.

— Ты готов? — Фанни стояла около розетки, собираясь включить лампочки на елке.

— А ты слишком нетерпелива для человека, который наотрез отказывался ставить елку.

Фанни пропустила мимо ушей его замечание, воткнула вилку в розетку и встала рядом с Алексом.

Некоторое время они стояли в тишине и смотрели на светящуюся елку.

— Как красиво! — наконец восхищенно произнесла Фан.

— Неплохо для людей, много лет не украшавших елку, — заметил Алекс.

— Очень даже неплохо, — мягко согласилась Фанни.

Она почувствовала, будто у нее внутри развязался какой-то твердый, крепкий узел, о существовании которого до сих пор она и не подозревала.

Ей вдруг пришло в голову, что прошедшая неделя оказалась счастливейшей в ее жизни. Она развелась с Алексом, потому что боялась, что не сможет выразить себя, находясь в его тени. И только теперь поняла, как безумно скучала, когда он ушел из ее жизни.

— Думаю, пришло время для тоста, — сказал Алекс, поднимая чашки с какао и протягивая одну из них Фан. — За Рождество, — сказал он, глядя ей в глаза.

— За Рождество, — прошептала Фанни, зная, что оба они думают совсем о другом.

Наверное, Алекс угадал ее мысли, потому что взял у нее из рук чашку и поставил ее вместе со своей на журнальный столик. А когда он вновь повернулся к ней, в его взгляде, вне всякого сомнения, она прочитала желание, страсть и вопрос, на который ей вовсе не обязательно было отвечать словами.

Сердце Алекса учащенно забилось. Он учил себя терпению, он обещал, что даст ей столько времени, сколько она захочет. Но сейчас глаза Фанни говорили ему, что она не намерена испытывать его терпение.

Он нащупал красный рождественский бант на затылке Фан и развязал его. Шелковистые волосы черной волной заструились по ее спине.

— Я мечтал о том, чтобы увидеть твои распущенные волосы, прикрывающие обнаженное тело, — тихо сказал Алекс.

Он взял прядь ее волос и перекинул вперед на льняную ткань белой блузки. Затем коснулся рукой ее щеки и большим пальцем погладил губы.

— Если я поцелую тебя, Фан, то уже не остановлюсь, — прошептал Алекс.

— Я не прошу об этом…

Губы Алекса дотронулись до ее губ, и весь мир внезапно уменьшился до размеров комнаты, в которой они находились. Губы Фан открылись ему. Она прижалась к нему, его рука пробежала вдоль ее позвоночника, и Фанни позволила себе растаять в его объятиях.

Один поцелуй, и страсть, от которой они отреклись, разгорелась ярким пламенем. Все исчезло, весь мир перестал для нее существовать, точно так же, как и три месяца назад. Сейчас существовал только этот мужчина, только этот момент и осознание того, что все делается правильно, что это именно то, чего ей хочется, чему суждено случиться.

Хватит сожалений! Хватит притворства! Алекс — вторая половина ее души. Она больше не могла обманывать себя, отвергая его. И этой ночью она снова хотела испытать это чувство — чувство своей завершенности.

Алекс не мог ни о чем думать, обнимая Фан, видя, как ее тело тянется к нему, как страсть сжигает ее. Он так долго хотел ее! Но как голодный человек, вдруг оказавшийся на банкете, Алекс разрывался от противоречивых желаний. Ему хотелось растянуть каждый момент их встречи, прочувствовать каждое прикосновение, и в то же время не терпелось насытиться.

Он знал, что только она одна могла утолить его голод.

Одежда упала на пол. Они не могли терять время на то, чтобы подняться наверх в спальню. Толстый ковер выполнил роль постели.

— Ты так красива! — с восхищением произнес он.

— Не заставляй меня ждать, Алекс! — взмолилась она осипшим голосом.

От этого призыва его тело затрепетало, воспламенилось сильной жаждой.

— Фанни. — Ее имя в устах Алекса прозвучало почти как мольба.

Его бедра опустились между ее раздвинутых ног. Обхватив его руками, она притягивала его к себе, и Алекс содрогался от сладостных мук ее прикосновений. Он колебался. Вне всяких сомнений, ее желание было так же велико, как и его. Но он хотел большего — хотел обещания на будущее.

— Нет сожалений, Фан? — спросил он охрипшим голосом. — Ты больше не убежишь от меня?

Она посмотрела ему в глаза. На мгновение в комнате воцарилась такая мертвая тишина, что потрескивание поленьев в камине казалось оглушительным.

— Сожалений нет, Ал. — Она сказала это шепотом, но твердо и ясно. — Я больше не убегу от тебя. Не убегу.

Алекс почувствовал, как облегчение пришло к нему. Он не планировал этого. Это едва ли могло служить примером терпения. Но, может быть, она больше не нуждалась в его терпении.

— Приди ко мне, Ал, — нежно прошептала она, — заполни меня собой снова.

Ее мягкий просящий голос и страстное желание в глазах испарили последнюю каплю его самообладания.

— Фан.

Он медленным движением вошел в нее. Она попросила наполнить ее, и он сделал это.

Как хорошо, подумала Фан с наслаждением. В другой раз она бы разбилась вдребезги от этого напора. Но сейчас она раздвинула в стороны колени и вбирала его глубже и глубже, чувствуя потребность ощутить его до самого сердца.