Чтение онлайн

О, да. Эти слова въелись в мой мозг так, что столовой ложкой не выковырять. Остались выжженной татуировкой на сердце, что болело каждый раз, как замечала слезы маленького ребёнка из-за таких же маленьких детей, тыкающих пальцем и картавя произносящих: «У нас есть папа, а у тебя нет!».

Языки бы за такое поотрывала да Дианка спасла, остановив от серьёзной драки с мамой-наседкой.

— Она не смогла стать матерью, — доносится до моих ушей глухое раздражение, — Кристина потеряла ребёнка, начав увлекаться наркотиками.

— Сочувствую. — пожимаю плечами, присаживаясь на покрытый постельным бельём матрас. Закинув ногу на ногу, облокотившись назад с помощью подставленных рук, звякнула в сторону Устинова. — Но это не меняет факт пришедшей пятнадцать лет назад измены… Да к тому же… Тебе не понять, через что я прошла, мне не понять, что ты пережил.

Отворачиваюсь, моргаю несколько раз ресницами, смахивая неприятно обжигающие мою нежную кожу слезы. Пора прекратить плакать после каждого слова, стоит взять себя в руки, провести между нами линию. Нас больше ничего не связывает, только взрослый сын. Ни о какой любви, взаимоотношениях, дружеских посиделках идти речи не может.

Запрещать видеться с Артёмом не стану, наговаривать за спиной гадости тоже. Если сам Даниил захочет наладить отношения с сыном, то пожалуйста — держать на дальней дистанции не буду. Все будет зависеть от двух одинаковых темпераментами мужчин.

— Если хочешь, я могу в открытую сказать Артёму о том, что ты являешься ему отцом. — сухо произношу, разглядывая красивый бежевый ковёр на полу. Глядеть на его лицо совершенно не хотелось, боялась ударить выученным с тренировок сына кулаком. — Но тогда тебе придёт конец от него самого.

— Это ещё почему? — его персона подходит ко мне. Садится возле ног на корточки, обхватывает ладонями талию. — Он будет рад такому отцу, как я: красивого, богатого…

— Ему нужен отец, а не мешок с деньгами! — резко осаживаю за глупые мысли, не больно ударив ногой в его живот. — Тот, кто будет болеть за его очередную победу в боксе, кто будет с ним ездить на ту же самую рыбалку, пряча в тайне от матери фляжку с «чаем».

Разговор зашёл в тупик. Большой длинный тоннель, в котором нельзя найти выход из сложившейся ситуации. Оба молчи, не знаем, как именно подвести разносторонний итог блюдце с грубой каймой. Как по мне Устинову будет проще наладить с сыном язык, нежели мне, матери, которая должна будет придумать огромную для будущего разговора речь, подготовить Тему к будущему знакомству, в котором может быть абсолютно все.

Даже драка, учиненная самим ребёнком. Боюсь после такого не только у меня порвутся доверительные отношения, попадут под раздачу абсолютно все.

— Как я помню у него проблемы в школе, — зашли с другой стороны, используя свои грязные уловки. — Я разберусь с этим делом, доказав всю свою…

— Не стоит, — его ладони спустились чуть ниже, к моим более пухлым, чем само тело, ногам. Стоит похудеть, иначе направляющиеся взгляды на мою «аппетитную» пятую точку и ляжки не прекратятся до старческого возраста. — Его переводят в другую школу. Поэтому поднимать шквал гневных эмоций не нужно.

Молчит. Нагло положив свою голову на мои колени, уткнувшись в спрятанный под одеждой пупок, Даниил что-то пробурчал. — Не молчи, скажи мне хоть пару слов… и они нашу спасут любовь.

Не влюбляйся, милая… Не люби, пожалуйста…

— Мам, — обеспокоенный голос Артёма слышится совсем далеко, словно он сидит не рядом со мной за кофейным столом, а в километрах. — Зачем тебе на завтрак вино?

Удивлённо таращусь на заказанный в руке бокал красного вина. Медленно играюсь ним, разглядывая практически полупрозрачную виноградную жидкость. Вспоминаю, зачем приобрела столь недешевый напиток в такое раннее время. Все складывается на свои места после увиденного, сидящего по другую сторону от меня, работавшего Устинова.

Клацает по телефону, записывает тихим, но грубым тоном голосовые сообщения для той самой бедной девушки, что видела у себя на работе. Ей бы уйти от него, найти более достойную себе работу, где не будут тыкать в лоток словно маленького слепого котенка.

— Мам, — обеспокоенность сына не даёт мне покоя, — может ты пойдешь поспишь?

Отрицательно качаю головой, ставлю на стол почти допитый бокал с вином, всем корпусом тела поворачиваюсь в сторону Артема. На фоне яркого солнца его карий взгляд становится более янтарными, отражая всю красоту юного чуть смуглого лица.

— Боже, — над ухом слышится голос подруги, — вид зомби из фильма ужасов. Ты хоть спала сегодня или так, маялась?

Дергающий из руки в руку Даня отложил все свои дела, беспристрастно оглядев всю мою женскую натуру. Никто не должен знать о случившемся ночью, особенно Тема. Узнай о моих слезах, истерично рвотных позывов, устроит боксёрский ринг. Хоть тренер и предупреждал его не заниматься отсебятиной, что повлечёт за собой серьёзные последствия, сын предоставит место в больнице. Бесплатно.

— Со мной все в порядке. — заверяю всех. — Просто лёгкое недомогание, связанное с завтрашним днём.

После стольких лет вновь встретиться с выпускниками бывшей школы, провести время в компании взрослых женщин и мужчин, по имевших от жизни абсолютно все. Надеюсь все будет так, как ребята планировали: хорошую карьеру, работу мечты, поездка в Штаты, где останутся жить на всю оставшуюся жизнь. Одна я не пришей к голове рукав: прибыльная работа, взрослый сын и все. Больше за эти года у меня ничего не появилось.

Разве что настырный «поклонник» в лице лица Артёма. Сидит, буравит прохладным взглядом мою проявившую шипы душу, сжимает от внутренней злобы вилку.

— Мам, — от следующего вопроса все пришли в единый тупик, — если там будет ОН, ты покажешь мне его?

Подымаю брови кверху, матерюсь самыми различными не культурными словечками, сжимаю на коленях свободный край платья-свитера. Взятая собой одежда спасла меня от не нужных беспокойных взглядов, ссадина на коленке разлилась фиолетовым синяком, не будь тёплых леггинсов, было куда хуже, чем сейчас.

Хочу повторить заказ с вином и, выпив несколько бокалов алкогольной продукции, завалиться в номер спать. Диана решила отойти от этого разговора усердным размазыванием по нарезанному хлебу масла, принесённого к заказанному завтраку, Даня…

Которую минуту сверлит мой лоб, выжигая как по деревяшке выжигателем: «Скажи ему, что я его родной отец! Иначе разломаю это место до сыпучей крошки цемента!».

— Сынок, — развернем ситуацию в другое русло, — я с радостью покажу тебе твоего отца. Однако не могу тебе заверить на все сто процентов, ведь жизнь переменчива.